Фронтир

— Разрешите, ваше высочество?

— Собеслав, боюсь, с нотациями и нравоучениями Карел тебя опередил.

— Не сомневаюсь. Но у меня дело несколько иного характера.

Полковник Войнич протянул кронпринцу исписанный лист бумаги. По мере прочтения Элиашем текста выражение его лица менялось, стремительно мрачнея.

— Вы понимаете, что это значит? — протягивая бумагу подполковнику Коваржику, спросил кронпринц, обращаясь к обоим адъютантам.

— Похоже, кому-то очень не нравится бурный рост производства в наших колониях, ваше высочество.

"— И я даже знаю кому, — прочитав написанное, поддержал Войнича Коваржик. — Сегодня нам удается подминать под себя рынок не только за счет качества, но и благодаря сравнительно невысоким ценам на товары. Но вот это изменит ситуацию, — приподняв лист, закончил подполковник.

— Ты по-прежнему считаешь, что мне стоит оставить неразрешенные дела?

— Те вопросы, которые вы могли успеть рассмотреть, сущая безделица в сравнении с этим, ваше высочество, — возразил Коваржик.

— В любом случае ваши полномочия истекли.

— Но ведь эти сведения поступили от господина Чержека?

Чержек, бывший служащий департамента полиции, уже не первый год выполнял деликатные поручения его высочества, будучи на связи с полковником Войничем. До сегодняшнего дня сомнений в его профессионализме, как и в достоверности добываемой им информации, не возникало.

— И тем не менее. Информация слишком серьезна, ваше высочество, — возразил Войнич. — Мы в обязательном порядке проинформируем его превосходительство, но в любом случае это уже его забота.

— Проклятье! Когда же наконец проведут межконтинентальный телеграф! — Элиаш откинулся на высокую спинку резного кресла и уперся руками в столешницу.

Связь.

Махнуть на все рукой и принять решение самостоятельно? Даже не смешно. Это откровенное попрание закона и явное неповиновение воле короля, высказанной недвусмысленно.