Фрэнк на вершине горы

Возможно, биологические родители Одри тоже устали от дождей, обрушивающихся на их дом всякий раз, когда младенец плакал. Стоит ли их винить за это? Ответа у Одри не было, а вот огромная, глубинная обида — была.

— Послушай, Джеймс, — она робко коснулась его руки, — может, написать миссис Райт все, как есть? Ну что мы оба с тобой чувствуем из-за родителей, которые нас оставили?

— У твоих-то есть хоть плохонькое оправдание, — угрюмо откликнулся Джеймс, — а ведь я до восемнадцати лет был самым обычным, обычнее некуда.

Или — вдруг я упал с пеленального столика и раскроил себе череп, а потом воскрес, как ни в чем не бывало? Как понять это все?

— Никак, — ответила Одри. — Но мы можем рассказать об этом гадской леди.

***

Фрэнк приладил наличник к двери и удовлетворенно кивнул сам себе: вот еще одна комната готова. Он вошел внутрь, оценивая ремонт начисто — спальня для девочек получилась светлой, легкой.

Графство Корнуолл неплохо платило ему за работу, и впервые в жизни он ощущал себя не то что богачом, но кем-то вроде.

Прикидывая, куда потратить эти деньги, он по вечерам листал строительные сайты. Хотелось хотя бы обновить пол в их доме, ведь стены Холли не позволит трогать — на них были нанесены его рисунки. Может, купить новый диван в гостиную или кровать попросторнее.

Холли легко мог бы позволить себе все эти покупки, но его нисколько не волновала обстановка, в которой они обитали, а просить Фрэнк считал ниже своего достоинства. И потом — ему на самом деле было важно внести свой собственный вклад в обустройство места, которое он так сильно любил.

Вошла Тэсса и молча обняла его, сцепив руки на его пояснице.

— Что? — спросил Фрэнк.

— А вот если бы мы с тобой больше не могли друг друга касаться, то ты уехал бы от нас? — спросила она.

— Что? — нахмурился он. — Откуда такие мысли?

— У Камилы с Эрлом что-то поломалось, и к нему вернулась аллергия на нее. И теперь она переживает, что он уйдет к Мэри Лу.

— Как это? — удивился Фрэнк.

— Разве нет разницы та женщина или другая?

— Наверное, есть, — вздохнула она. — Но все это так непонятно. Я люблю тебя, потому что хочу или хочу, потому что люблю? Если бы у тебя не было этих широких плеч и кубиков пресса, и больших рук, то я бы относилась к тебе иначе? Или меня возбуждают твоя надежность и спокойствие, и преданность? То, что мне не страшно сломать тебя — ты ведь такой крепкий, что угодно переживешь? В этом мы с твоей матерью похожи.