Фрэнк на вершине горы

В общем, они уже привыкли, что клубника в этом доме использовалась вместо соуса почти к любым блюдам. И Тэсса, и Фрэнк были неприхотливы в еде и стоически переносили кулинарные эксперименты их чокнутой белоснежки.

— Мэлоди, ты все еще мокрая, — обронила Тэсса небрежно, — почему?

— А почему у вас в спальне эти твари? — огрызнулась та.

— Ну надо же им где-то обитать. Тебе следовало просто закрыть дверь и поискать сухую одежду в другой комнате.

— А я, — вздернула подбородок Мэлоди, — пыталась помочь тебе, Тэсса.

— Ты начала драку с пикси? — не поверила она. — Ох, Мэлс!

— Как будущий инквизитор я должна научиться истреблять всяких монстров… и крошечных монстриков тоже.

Холли открыл было рот, чтобы высказать все, что думал о разбойнице, напавшей на их пикси, перехватил взгляд Фрэнка и промолчал. И правда, пусть Тэсса разбирается с этим безобразием сама. У него чай остывает.

Но Тэсса не спешила разбираться. Она все глядела и глядела на злую близняшку, будто не зная, что с ней делать.

— А с Моргавром у тебя что случилось?

— Оно утащило меня в воду и на полном серьезе отшлепало, — у Мэлоди задрожали губы. — Ты должна истребить его тоже! Оно не смеет нападать на девочек!

— Давай всех истребим, — вкрадчиво предложила Тэсса, — останемся с тобой только вдвоем, чтобы в итоге сойтись в решающей финальной битве. Как ты думаешь, кто из нас победит?

Мэлоди прищурилась, и чайник подпрыгнул на месте, пытаясь взлететь. Тэссе хватило одного тяжело взгляда, чтобы он испуганно замер на своем месте.

— Ладно, — проворчала девчонка, стащила плед с дивана, завернулась в него и села за стол. — Я бы съела сэндвич.

Фрэнк молча подвинул ей тарелку с едой.

— Это все? — разочарованно спросил Холли. — Разве мелкой бандитке не полагается серьезная взбучка? Она пришла в чужой дом и напала на наших пикси!

— Пикси очень злопамятные, — мягко проворковала Тэсса, — полагаю, они сами за себя отомстят.

— Да что они могут, — потеряв всякий запал, пробормотала Мэлоди.

— Вот и увидим, да?

***

Холли уныло глазел на пустой холст и был вынужден признать: ему нечего прямо сейчас сообщить этому миру. Утро любопытно заглядывало в окна, замок погрузился в умиротворенную тишину.

А он знал, знал, что эта самая любовь опустошит его! Художник должен всегда оставаться неудовлетворенным, иначе счастье переполнит его без остатка, где тут найти источник вдохновения?

— Не пишется? — спросил тихий голос за спиной.