Фрэнк на вершине горы

Главное — что я ее нарисую.

— Зачем жечь картины? — с жадностью впитывая каждое их слово, уточнил Дермот, отходя от белобрысого чудика подальше.

— Затем, что искусство Холли меняет мир, — вздохнула Тэсса. — И не всегда к лучшему.

Ничего себе! А эта дамочка умеет подбирать себе команду. У Дермота аж голова закружилась от таких новостей. Ведь с помощью этих чудесных картин можно заставить людей плясать под свою дудку.

Меж тем, они прошли по тихой деревенской улочке, не встретив никого по дороге, и приблизились к стоявшему на скале замку.

Черт знает, чего ожидал Дермот — бархата или панелей мореного дуба внутри, но он оказался в самой обычной гостиной. По стенам шли удивительной красоты рисунки, это правда, но все остальное не впечатляло. Старенькая мебель, разбросанные вещи, на всех поверхностях — эскизы и наброски вперемешку с чертежами и сметами.

— Фрэнки! — закричал художник, врываясь в дом. — Дубина! — и он с топотом умчался наверх.

— В спальню налево не заходи, — предупредила Тэсса, вытирая мокрые волосы кашемировым свитером, который она содрала со спинки дивана.

— Там пикси живут. Они не очень любят посторонних. Спать будешь здесь — наверху свободных кроватей нет. Надо бы сделать ремонт в гостевых комнатах, но пока Фрэнк с утра до ночи в приюте.

— Его нет! — Холли сбежал вниз. — Пропал человек.

— Наверное, пошел к Джону играть в карты.

— Сейчас же ему напиши! Не терпится увидеть, как обалдеет наш чурбан, когда увидит двух Тэсс сразу.

Дермот заприметил зеркало, криво висевшее у буфета, и устремился к нему.

На него глянуло востроносое женское лицо с несколько широковатыми скулами и редкими веснушками. Подтянув слишком длинные штанины своих собственных брюк и закатав рукава джемпера, Дермот подмигнул своему отражению и подошел к Тэссе, которая что-то строчила в телефоне.

— А давай устроим спарринг, — вкрадчиво предложил он.

Она задрала к нему голову, оценивающе разглядывая Дермота.

— А давай, — согласилась охотно.

Смахнув с кухонного стола строительные каталоги, Тэсса уселась на стул, поставив локоть на скатерть.

Дермот уселся напротив.

Художник не обращал на них никакого внимания, он уже сидел за мольбертом, что-то намечая огрызком карандаша на холсте.

— Плечи параллельно столу, — скомандовала Тэсса, — локоть стоит устойчиво. Хорошо. Давай сюда лапу.

Две одинаковые небольшие ладони легли друг в друга. Дермот на некоторое время растерялся, поддался чужому давлению, а потом сосредоточился, и сцепленные руки застыли ровно вертикально.