Фрэнк на вершине горы

Кенни похлопал чокнутого художника по плечу.

— Не переживай, может, Тэсса разрешит тебе завести хомячков.

— И ладно бы Тэсса, — охотно наябедничал Холли, — но против дубина Фрэнки!

— Как вы вообще умудряетесь договариваться хоть о чем-то? — задумалась Дебора Милн. — Порой я с одним Билли-то не знаю, что делать, если он заупрямится.

— Спорю на что угодно, что парни ссорятся до тех пор, пока Тэсса их не разнимет и не расскажет, как все будет, — хихикнул бездельник Эллиот.

— Благодарность! — закричала Джулия, потеряв всякое терпение.

— Ну же, милочка, не стоит так волноваться, — успокаивающе проворковала Фанни. — Мы все очень благодарны Мэри Лу за то, что она принесла печенье.

— Спасибо дорогие, — расчувствовалась Мэри Лу. — И раз уж речь зашла обо мне, то я твердо намерена соблазнить Дермота Батлера.

— Смазливого официанта? — неодобрительно прогудела Дебора Милн. — Но ведь он гол как сокол. Почему бы тебе не найти себе кого побогаче?

— Где найти? — нахмурилась Мэри Лу.

Джулия достала из ящика стола фляжку с бренди и сделала из нее большой глоток.

— Подождите, — воскликнула Фанни. — Кажется кое у кого здесь проблемы. Джулия, ты хочешь об этом поговорить?

Да черт бы их всех побрал.

Глава 11

Стоя перед зеркалом, Кенни громко сказал:

— Гоблины-оборотни, гоблины-оборотни!

Вроде как плотности от этих слов не убавилось.

На стене висел календарь, где они с Фанни отмечали хорошие дни, дни без прозрачности. Розовых сердечек становились все больше, а зеленых все меньше. Синий крестик, обозначающий полную невидимость, затерялся в самых первых днях года.

— Мне кажется, — спросил Кенни тревожно, — или снизу, из магазина, разносятся какие-то звуки?

Фанни подняла голову от ноутбука и прислушалась.

— Да вроде бы нет, — ответила она.

— О чем твоя новая пьеса? — с опаской уточнил он. Прежнее творение Фанни — «О нелюбви» — едва не привело к их расставанию. Главная героиня, по мнению автора, была слишком безобразной, чтобы герой ее любил по-настоящему. Фанни упрямо доказывала, что на самом деле он просто упивается своим благородством.