Фрэнк на вершине горы

Это не лесные гоблины, потому что они, судя по всему, разворошили «Кудрявую овечку», и не домашние брауни, потому что они бы не стали свежевать бедного Стюарта… Что-то посередине. А как там наши пикси?

— А, пикси. Пикси покинули свой электромобиль. Теперь Холли может сесть в него и уехать на все четыре стороны.

Тэсса засмеялась.

— Холли может вызвать себе частный самолет и раскатать нашу деревню под посадочную полосу.

— И это делает его еще более неприятным типом.

— Ты сердишься на меня, а не Холли, — сказала Тэсса спокойно.

— Да ну?

— Мне кажется, ты впервые со времен нашего знакомства готов серьезно со мной поругаться.

— Я не собираюсь с тобой ругаться.

— И очень зря. Может, подумаешь еще раз?

Фрэнк воткнул лопату в землю и выбрался из ямы, стараясь не смотреть в сторону того, что осталось от Стюарта Уэльского VIII. Тэсса бродила вокруг, светя телефоном по земле, скорее от нечего делать, чем ради какой-то пользы.

— Что ты пытаешься сказать? — угрюмо уточнил он.

— Что ты не обязан со мной безропотно мириться. Сегодня я была не права, серьезно, даже мне понятно, что не права, а я не очень-то разбираюсь в таких делах. Вот тут бы тебе и поругаться со мной, а не бродить в одиночку по загонам.

— Ты хочешь поругаться, Тэсса? — Фрэнк никак не мог взять в толк, чего вообще она от него хочет.

— Ох, — воскликнула она в сердцах. — Ты самый сложный, непонятный и закрытый человек из всех, кого я знаю. Неужели так трудно хоть иногда прямо сказать вслух то, о чем ты думаешь?

— Зачем? — удивился он.

— Ну, предположим, мне интересно.

— Ты с самого начала заявила, что будешь поступать только так, как считаешь нужным. И я принял это. Так какая разница, что я думаю?

— Все меняется, Фрэнк, — Тэсса, казалось, была совершенно выведена из себя, а ведь он как раз хотел избежать обострения ситуации. Даже при мысли о конфликте внутри замка на скале, у него начинало тянуть под ложечкой. — Я меняюсь, ты меняешься, и даже Холли меняется, ну или по крайней мере движется в том направлении.

— Ох, — Фрэнк обнял ее, — эта речь была бы куда лучше, если бы ты не произнесла ее над мертвым пони.