Фрэнк на вершине горы

— Да неужели?

— Ну вы же дадите мне рекомендации?

Выругавшись, Эмиль притормозил на обочине, с тоской понимая, что придется возвращаться. Не оставлять же ребенка на дороге.

— А может ты сама дотопаешь до дома? — со слабой надеждой спросил он. — Всего-то семь миль по хорошей погоде… К ужину будешь в Нью-Ньюлине.

Девчонка ответила тем особенным взглядом, каким умники-подростки смотрят на глупых взрослых.

— Уж как-нибудь доберусь, — ответила она высокомерно. — Ну так что, мы договорились? Замолвите за меня словечко в ордене?

— Разве Тарлтон тебе не объясняла, как все происходит? Через пару лет ты пройдешь обязательное тестирование…

— Но ведь рекомендация надежнее какого-то тестирования.

— Какая ересь, — раздраженно процедил он, совершенно выведенный из себя этими глупостями. — Признайся честно, это Тарлтон тебя подослала, чтобы я опять вернулся в ваш заколдованный Нью-Ньюлин? Или что на самом деле у тебя на уме?

Девчонка нахмурилась, недовольная.

— Вам что, жалко? — спросила она скорее сердито, чем обиженно.

— А ты что, самая умная? — в тон ей парировал Эмиль. — Так я тебе сразу говорю: таких умников, которые норовят обойти систему, убивают первыми. Сегодня ты здесь хитришь, завтра филонишь на тренировках, послезавтра твои родственники получают прах в горшочке. Так что выметайся-ка ты из машины.

— Вы правда заставите меня возвращаться пешком? — возмутилась она.

Эмиль вздохнул. Вот почему он терпеть не мог подростков — чванства выше крыши и никакой готовности нести ответственность за свои поступки.

— Ну ты же о чем-то думала, когда забиралась в мою машину, — напомнил он очевидное. — С какой стати я должен тратить свое время на незнакомую мне пигалицу?

— Ну и пожалуйста, — выпалила она, выскочила наружу и от всей души хлопнула дверью. Поморщившись, Эмиль тронулся с места, одновременно набирая номер Тэссы. Пусть она сама с этим разбирается.

***

Билли Милн возвращался домой, когда его внимание привлекла тонкая и длинноногая фигура с пылающим факелом ярко-рыжих волос, неприятно знакомых.

Обе сестры нервировали его самим фактом своего существования — детям вообще не место было в Нью-Ньюлине. В те времена, когда они с Деборой переехали в это уединенное местечко, там было тихо и спокойно. А уж от этой затеи с приютом у него и вовсе обострялся гастрит.