Френдзона

Мне ничего больше не оставалось, как тоже пройти в класс за свою парту и продолжить сверлить затылок Петровой все оставшиеся занятия.

На последнем уроке меня больно ткнул карандашом в спину мой одноклассник Марат, который сидел сзади.

– Ай! Чего тебе? – резко обернулась я и недовольно зашипела на одноклассника. Вообще мы с Маратом редко общаемся, как и с остальными «школьными товарищами». Казалось, парень вообще не вникал в учебный процесс, только громко слушал тяжелую музыку в наушниках, чем порой неимоверно раздражал.

– Ты зачем выселила Петрову? – прошептал в ответ Марат.

– Ты заболел, что ли? – возмутилась я. – Никого не выселяла.

– Она не вернется на свое место?

– Тебе-то что? – буркнула я.

– У нее хоть спросить что-нибудь можно, – нагло заявил Марат, – по физике, например. А с тебя что возьмешь?

– Ну, знаешь ли!

– Сидим теперь тут «на Камчатке», как два дуба.

Я сердито отвернулась от Марата. Но одноклассник не отставал. Вновь последовал укол от карандаша в спину.

– Марат, я сейчас тебе этот карандаш засуну…

– Вы Кораблева, что ли, не поделили? – не унимался парень.

– Ты чего пристал? – вновь громко зашептала я. – Поговорить больше не с кем?

– Да скучно…

В это время наша историчка Ольга Ивановна, та, что божий одуванчик, пытала расспросами Лильку Коршунову. Та стояла у доски красная как рак, а остальные, все кому не лень, подсказывали ей нужные даты. Ольга Ивановна была глуха на одно ухо и, казалось, вообще не слышала всеобщего возбуждения. А на наше с Маратом бурное шипение и подавно не обращала внимания.

– А зачем вы избили Кораблева? – неожиданно спросил у меня одноклассник.

– Кто мы? – насторожилась я.

– Ну, вы с Петровой… Вам надо было между собой махач устроить, как на дуэли. Бедный парень-то тут при чем.

– Маратик, сходи в медпункт, – посоветовала я. – У тебя, похоже, с головой проблемы.

– Да брось ты! – поморщился Марат. – Не верю я в эту историю со спасенной старушкой.

– Я рада, что ты не видишь в Кораблеве героя нашего времени, – ответила я и вновь отвернулась.

– А ведь я так и думал, что Кораблев на тебя запал. Выспрашивал все у нас с пацанами, как да че.

– Что еще за «че»? – удивилась я. – Когда спрашивал?

– Да давненько уже, в сентябре…

Я недоуменно уставилась на доску. Зачем Антону обо мне спрашивать?

Наконец раздался долгожданный звонок. История была последним уроком. Я побросала пенал и тетрадь в сумку и припустила из класса на первый этаж.