Френдзона

Пустота в моем животе, что так болела и ныла, заполняется. А затем понимание происходящего - осознание прикосновения его рук к моей талии, того, что он почти голый, а его мускулистое бедро расположено прямо между моими ногами - накрывает меня.

Я касаюсь влажной пряди его волос.

- Мне следовало дать тебе полотенце.

Медленно, он отодвигается и когда выдыхает, дуновение задевает чувствительное место возле моей шеи.

- Мне стоит отодвинуться. Но я не хочу.

Его голос такой обиженный, как у мальчика, у которого собираются забрать игрушку, и от этого образа мои губы искривляет улыбка.

- О, ну, конечно, ты же хочешь, чтобы и я намокла. Но я не возражаю.

Грей издаёт странный звук, а затем слышится тихий смешок.

- О, Мак, сказанное тобой можно использовать для стольких поддразниваний. Что становится почти не интересно.

Румянец смущения заливает мои щеки, когда осознаю, что сказала. Однако невольно начинаю смеяться, прижимая губы к его виску. От сильного желания поцеловать его лоб приходится прикусить нижнюю губу.

- Я скучала по тебе, Грей.

Он поднимает голову. Его густые ресницы от влаги выглядят не такими пушистыми.

- Ты сказала мне держать дистанцию.

- Я не имела в виду, что так нужно делать все время, - бормочу я, все еще чувствуя себя уязвимо.

- Правда, Айви? Я не могу быть рядом с тобой и не думать о том, что мы делали вместе. Не желать поговорить об этом.

И вмиг все замешательство и страх, которые я ощущала все это время, нарастают в геометрической прогрессии. Потребность в бегстве как по волшебству руководит моим телом, вырывая из объятий Грея и вынуждая выпрыгнуть с кровати.

Боковым зрением, замечаю, что он приподнялся на локти. А затем слышится его сердитый и резкий голос:

- Не смей снова убегать, Айви.

- Я не убегаю... - мои слова умирают прямо на языке, потому что Грей выбирается из постели и идет прямиком ко мне, и матерь божья... Эти широкие плечи, сформированные рельефные мышцы и узкая талия делают его таким привлекательным, что мои колени буквально подкашиваются.

Выдыхая, я прислоняюсь к стене, надеясь, что вот-вот не растаю, как шоколад на солнце. А он, кажется, и не замечает моей реакции. Взгляд Грея светится злостью. Он останавливается прямо передо мной, располагая руки по обе стороны от моей головы и тем самым закрывая мне все пути к бегству. А затем я понимаю, что не злость наполняет его глаза, а отчаянье.