Загадка для благородной девицы

К тому же у самого окна встал, прислонившись к стене, Ильицкий – нужно ли говорить, какое неудобство мне это доставляло? Так что я все время молчала, лишь изредка поднимая взгляд на Андрея, а вот он, кажется, не сводил с меня глаз, пока перебирал струны.

К слову, играл Андрей плохо. Раз за разом повторял одну и ту же незамысловатую мелодию из трех аккордов, очень отдаленно напоминающую начало «Лунной сонаты» Бетховена, и безбожно фальшивил при этом. Я не могла не думать в этот момент, насколько тонко Андрей овладел искусством правильно подавать себя.

Что до фальшивых нот… право, никто уже не станет обращать внимания на игру, когда Андрей вот так проникновенно смотрит в глаза и посвящает эту «Лунную сонату» тебе одной. Любое девичье сердце от таких взглядов тает без остатка.

"Я перевела взгляд на Ильицкого: тот по-прежнему подпирал стену и растирал висок. Похоже, стараниями Андрея у него разболелась голова. Да и я, признаться, боролась с желанием попросить его играть хотя бы потише. В конце концов я не выдержала и с улыбкой положила ладонь на струны, оборвав мелодию.

– Я же говорил, что у меня полно недостатков, – развел руками Андрей, поняв, что я от его игры не в восторге. Он даже теперь был очарователен.

– Я просто вспомнила, что хотела кое-что у вас спросить, – выкрутилась я, не желая признавать, что мне не понравилось. – Мне показалось сегодня днем в лесу, что вы знаете, кто такая Софья Самарина…

Андрей удивился такому несвоевременному вопросу и рассеянно отложил гитару в сторону. Задумался.

– Так, выходит, вы все же рассмотрели надпись на памятнике? – спросил он.

Ответить я не успела – заметила крайне заинтересованный взгляд Ильицкого через раскрытое окно.

– Самарина? – переспросил он. – Ведь это, насколько я знаю, фамилия бывшей хозяйки усадьбы, помещицы. Ты-то откуда ее знаешь, Андрей?

Я отметила, что предположения мои оказались верными: Самарина была вовсе не простой женщиной, а хозяйкой этой усадьбы и деревень. Любопытно… Андрей же хмыкнул, оглядываясь на друга:

– Женя, как-никак мой отец десять лет был доктором в этом уезде и не мог не знаться с Самариными. От него я вполне наслышан об этом семействе.