Загадка для благородной девицы

Но Лизавета Тихоновна разглядывала меня с улыбкой и недовольной не выглядела.

– Нет, не беспокойтесь, я уже закончила, – заверила она радушно. – Я прошу у вас прощения, Лида, за этот беспорядок: я редко принимаю гостей, увы. И прислугу сюда не допускаю, потому что – вы же видите… – она без капли смущения указала на свои богатства под потолком, – а Даша, наша горничная, крайне своевольная особа – она начинает все трогать, везде заглядывать, а трогать у меня ничего нельзя.

– Вы сами собираете эти травы?

– Разумеется, – легко ответила она, – мой муж тяжело болен, и я обязана сделать все, что в моих силах.

Я покивала понимающе. Но все не могла оторвать взгляд от ее карт: раза в два больше обыкновенных, игральных; какие-то были повернуты рубашкой, где на черном фоне были начертаны золотым сложные узоры. А три карты оказались выложены внутренней стороной вверх и изображали людей, совершающих непонятные мне действия.

– Какие старые карты, – вымолвила я невольно.

Они и впрямь были старыми – ужасно потертые, с заломленными краями и побледневшими рисунками.

– Я думаю, им столько же лет, сколько и этому дому, – ответила мадам Эйвазова. – Я и нашла их в доме, когда приехала сюда молодой женой Максима Петровича. Думаю, они принадлежали бывшей хозяйке усадьбы. Она была ведьмой. – Лизавета Тихоновна неожиданно улыбнулась уголками губ и добавила: – Так говорят, по крайней мере.

– И теперь ее дар перешел вам? – уточнила я на всякий случай.

– Вы так думаете? – Madame Эйвазова изумленно вскинула брови.

Я пожала плечами."

"– А что до карт… – продолжила Лизавета Тихоновна, – уж в этом точно нет ничего оккультного, уверяю вас. – С этими словами она, не глядя, собрала карты в одну колоду и начала неспешно их тасовать.