Загадка для благородной девицы

Кажется, Эйвазова так и не спустилась из своих комнат до самого вечера и действительно была в дурном расположении духа. Возвращаясь в свою спальню после ужина, я застала у ее двери плачущую Дашу.

– Что случилось? – насторожилась я.

Даша не просто плакала, а тряслась от глухих рыданий. Увидев меня, девушка всхлипнула и замотала головой, пытаясь сказать, что ничего не случилось, а потом бросилась бежать к парадной лестнице.

Помедлив лишь секунду, я спешно направилась за ней, потому как невозможно было не заметить горящую красным щеку на хорошеньком лице девушки.

Я пыталась ее остановить, но мне это так и не удалось, пока обе мы не спустились в тускло освещенный служебный коридор, вдоль которого располагались комнаты прислуги. Только тут Даша остановилась и показала мне заплаканное лицо.

О, да… ее действительно ударили – причем не легонько. Бедняжка.

– Что случилось? – спросила я снова, подходя ближе к девушке и пытаясь рассмотреть ссадину.

– Я… я ничего не сделала, – Дашу снова начало трясти, – просто убирала в ее комнате…

Я уже поняла, что она говорит об Эйвазовой. И видимо, Даша не просто убирала – я и раньше слышала, что Лизавета слишком ревностно относится к своим вещам. Но чтобы так… право, это слишком.

– Мне нужно собрать вещи и уйти, Лидия Гавриловна, барыня рассчитали меня… еще она сказала, что отберет Митеньку… Лидия Гавриловна, что мне делать? – Девушка бросилась мне на шею – у нее была настоящая истерика.

– Во-первых, успокойтесь! – велела я, толкая наугад одну из дверей."

"У окна я увидела люльку с младенцем и поняла, что это и есть комната Даши. Впрочем, девушка и так пыталась сдерживаться, боясь, очевидно, разбудить сына. Взяла младенца на руки и крепко прижала к себе.

– Во-вторых, никто у вас ребенка не отберет, – продолжала увещевать я, закрывая за собой дверь. – Зачем он ей? Лизавета Тихоновна наверняка в сердцах так сказала.

– Нет-нет, – Даша подскочила ко мне с ребенком на руках, – прошу вас, не ходите… только хуже будет!

От ее резких движений ребенок проснулся и заплакал. Пока Даша его успокаивала, она и сама, кажется, сумела прийти в себя.

Я же думала о Лизавете.