Загадка для благородной девицы

Я отметила лишь зачем-то, что в этот раз Осип Самуилович назвал меня не девицей и не милочкой, а по имени-отчеству.

Доктор же, видимо, догадавшись, что я ничего не поняла, принялся объяснять:

– Сосуды – видите? Полопались от количества крови, их переполняющей. Типичная картина при смерти от сердечной недостаточности. А на присутствие же яда совершенно ничего не указывает: в желудке лишь та пища, которую все ели за ужином. То есть яд могли разве что шприцем вколоть, что крайне сомнительно, так как, во-первых, свежих следов от шприца на теле нет, а во-вторых… слишком уж это сложно для нашей провинции.

Я снова кивнула – теперь уже признав очевидное: мы все ошиблись. Я ошиблась. Эйвазов умер от болезни сердца.

– И все же я очень прошу вас, Осип Самуилович, проверить в госпитале кровь и содержимое желудка. Пожалуйста…

Я понимала, что и так уже извела всех своими подозрениями, но неловкости не чувствовала – это было необходимо. И доктор, слава богу, меня понял.

– Хорошо, Лидия Гавриловна. Ради спокойствия родных господина Эйвазова. Всего вам доброго.

– Довольны, Лидия Гавриловна? – спросил Андрей, когда дверь за доктором закрылась. – Теперь весь уезд станет говорить о том, что тело Максима Петровича располосовали, потому что жена его отравила. Этого вы добивались?

Взгляд его был жестким, и Андрей явно был недоволен мною.

– Теперь, по крайней мере, есть доказательства, что Максим Петрович умер своей смертью. Сплетни скоро прекратятся.

– Прекратятся? – хмыкнул он. – Ваше предположение только лишний раз доказывает, что вы ничего не знаете о русских. Доброй ночи.

Когда я вернулась к себе, то первым делом отчего-то подошла к иконостасу в углу комнаты. Тому самому, который прежде игнорировала и на который поглядывала с опаской. Молиться я не умела, поэтому просто стояла с четверть часа, не думая ни о чем, а лишь во все глаза глядя на отражающийся в позолоте икон свет. Спала я в ту ночь спокойно и без сновидений.

* * *Андрей снова оказался прав. О проведенной той ночью процедуре стало известно уже наутро, но слухов не стало меньше. Даже несмотря на то, что после исследования крови Эйвазова доктор Берг полностью исключил возможность отравления.

Хотя бы Людмила Петровна и Вася ни в чем меня не обвиняли – вслух, по крайней мере. Но пребывали в уверенности, что Лизавета использовала некий специальный яд, следы которого невозможно обнаружить.