(не)свободные, или Фиктивная жена драконьего военачальника (СИ)

— Он не знает, — выдохнула я.

— Что? — опешил Грант.

— Итан не знает, кто я.

— Думаешь, я тебе поверю? — гнев на его лице сменился задумчивостью, и это дало лёгкую надежду.

— Я готова снять ментальную защиту и подтвердить свои слова, — произнесла твёрдо, не отводя взгляд от его глаз. — Я всю жизнь скрывалась от судьбы стать марионеткой в чужих руках. И скрывалась бы дальше, если бы не необходимость поступить в академию. Я просто хочу учиться, жить обычной жизнью, находить друзей, любить без опаски, родить не потому что надо, а потому что хочу.

Грант резко выпрямился, присмотрелся к моему лицу в сомнении.

— У вас есть целая одна попытка, чтобы проверить мою решимость, — усмехнулась иронично.

— Хорошо, давай проведём ментальную проверку, — предложил он, направившись ко мне.

Может, ожидал напороться на отказ, но я лишь послушно стянула с запястья артефакт.

— Что вы с Итаном планируете?

— Ничего, — ответила я почти удивлённо.

За кого он меня принимает, за предводительницу восстания?

— Хорошо, что планирует Итан?

— Не знаю. Он со мной не делится.

— Он правда не знает о тебе? — взгляд Гранта сделался острым, препарирующим.

— Не знает, — подтвердила я на выдохе.

Мужчина резко подскочил с софы, снова прошёлся взад-вперёд, а я отпрянула от резкости движений.

— Это слабое заклинание, — произнёс он, будто обращаясь к самому себе. — Нужно что-то надёжнее.

— Вам придётся принимать решение сейчас.

— Ты будешь ставить мне условия?

— Я спасла вам жизни. Неужели для того, чтобы вы разрушили мою?

Он гулко выдохнул, остановив метания, и развернулся ко мне.

— Может, вы с Итаном сделали это для того, чтобы сыграть на моей чести?

— У вас есть честь? Вы угрожаете той, что спасла вам жизнь, — напомнила я о том единственном, чем могу манипулировать.

На лицо Гранта набежали тени сомнений. На целую вечность он замолчал в задумчивости и заговорил, когда я приблизилась по состоянию к истерике.

— Хорошо, — растягивая гласные, произнёс он, вновь приблизившись ко мне. Казалось, наконец, успокоился. — Будем исходить из того, что ты говоришь правду.