Фрагменты (сборник)

Ему вдруг расхотелось с ней разговаривать – это все равно что на диктофон мобильника записывать. Он даже хотел позвать конвоира. Но передумал. В конце концов, она же их диалог не в блокнот записывает. Вот неуважение было бы так неуважение. Да и в лице ее что-то было особенное, настоящее. На вид лет пятьдесят, может, чуть больше – умело наложенная косметика скрывала лет пять от ее возраста. Да, точно, ей лет пятьдесят – пятьдесят пять. Ровесница его мамы.

– Меня зовут Людмила Тимофеевна, – начала она.

Людмила Тимофеевна, – «пережевал» мысленно имя новой знакомой мужчина.

Еще одно имя в череде сотни имен. Жертвы, свидетели, журналисты, понятые, родственники, снова жертвы… Нет, в такой круговерти он, даже если бы захотел, не запомнил бы его. А вот лицо женщины показалось ему знакомым. Возможно, он видел ее на одном из постеров книжного магазина, который проходил каждое утро по пути на работу.

– Людмила Тимофеевна, а что вы написали? – Мужчина нахмурился – лучики-морщины разрезали кожу чуть выше переносицы.

 – Какие книги Вы написали? – увидев недоумение в глазах собеседницы, уточнил он.

Женщина откашлялась (он видел – она нервничала) и произнесла:

– Эта будет первой.

– Это хорошо.

Она нервничала. В его присутствии все нервничали. Поэтому он скорее одобрял ее такое привычное поведение, а не решение написать очередную графомань. Книги он терпеть не мог с детства, хотя на его полках стояли Пушкин и Есенин, но это так, для сбора пыли.

– Ну и как вы собираетесь ее назвать?

Ему это было совершенно неинтересно.

Он спросил, чтобы поддержать беседу. Он хотел, чтобы она расслабилась и перестала его бояться. Сейчас не страшно, совсем не страшно. Страшно будет потом.

– Я еще не решила. Возможно, после нашего разговора я уже буду знать название.

– Я в этом не сомневаюсь. – Он улыбнулся. Женщина на секундочку взглянула на него и снова отвела взгляд. – О чем бы вы хотели узнать? Спрашивайте.

Она хотела узнать все, но понимала, что это невозможно. Временные рамки и нежелание собеседника открываться этому мешали.

Откровенность подсудимого кажущаяся. Ни один человек не открывается до конца. У кого-то мысли и действия сами теряются в лабиринтах памяти, кто-то намеренно уводит их туда. А кто-то хранит «шкатулку с секретиками» у себя под боком, но достает оттуда только то, что считает нужным. И никогда не опустошает ее до конца. С чего же начать? Людмила Тимофеевна взяла в руку карандаш, который выложила скорее для солидности.