Фрагменты (сборник)

Тамара Алексеевна стала точной копией своей мамы с одним исключением – она никому не лгала, что не может ходить.

Тамара вошла в свой кабинет, все еще улыбаясь. Открыла антресоль слева от двери и достала фонарик.

Чертов симулянт не мог далеко уйти, и она его выследит. Тамара решила идти сама. Толстое лицо разрезал оскал. Старшая сиделка вышла на крыльцо и всмотрелась в темноту. Стоп. На ее взгляд, неправильная мысль закралась в голову. Если он ушел на своих двоих, то где его долбаное кресло? Инвалидное, мать его, кресло.

На всякий случай Тамара обошла вокруг здание Дома инвалидов. Нет, кресла нигде не было. Ну ничего, далеко он не уйдет. Тамара Алексеевна почти вприпрыжку (насколько это, конечно, позволяла ее фигура) побежала к проезжей части, у которой, собственно, и располагался Дом инвалидов.

Панфиленко она нашла в трехстах метрах от ворот вдоль шоссе.

– Ну что же ты, паршивец, вытворяешь? – спросила сиделка с ядовитой ухмылкой. – Тебя ждут дисциплинарные наказания.

Сергей улыбнулся.

– А что, если, – вдруг произнес Сергей. Точнее, в кресле сидел Панфиленко, и губы шевелились его, но голос, этот мерзкий голос, так напоминающий ее собственный, принадлежал Тамариной маме.

– Не надо, мама, – автоматически ответила Тамара. Потом опомнилась – ее разыгрывает какой-то паршивец, а она поверила, как когда-то верила в болезнь матери. – Ах ты, сволочь! – почти выкрикнула Тамара Алексеевна, замахнулась фонариком и тут же замерла. В кресле, где еще минуту назад сидел Сергей, развалилась ее мать.

– Ну, тогда ты заслужила это.

Этот далеко не ароматный запах вернул Тамару в ее потерянное детство. Она только и смогла произнести:

– Не надо, пожалуйста.

Женщина в инвалидном кресле впихнула под свой необъятный зад руку. Когда она вытащила конечность из-под себя, запах стал невыносимым. Тамара заткнула нос.

– Не надо.

– Надо. – Женщина встала. Экскременты выпали из-под халата и со шлепком легли у ног.