Фортуна благоволит грешным

Рукоятка из перламутра и какого-то камня, но я не могу сказать, какого именно. Не могу разглядеть – здесь недостаточно светло.

– Значит, это игрушка богатого человека, – подытожил Бенедикт. – Возможно – аристократа.

– И очень может быть, что это тот самый нож, которым убили Нэнси, – подхватила Шарлотта, тяжко вздохнув.

– Боюсь, что так, – отозвался Бенедикт.

«Что тебе нужно?» – спросил его нападавший. И это был вопрос человека, который боится шантажа. Или разоблачения. Вероятно, незнакомец был уверен, что он, Бенедикт, знал о нем… что-то очень важное.

А Шарлотта тем временем прижалась к нему и даже легонько приобняла его.

– Интересно, – произнес Бенедикт охрипшим голосом, – это тоже считается лечением моей раны?

– Нет, это для меня, если вы не возражаете. – Она положила голову ему на плечо, и ее длинные волосы упали шелковым водопадом на его руку, щекоча кожу. – Я не хочу ничего слышать о дознании. Пока не хочу. Понимаете, Нэнси напоминает мне меня саму. Так быстро все изменилось…

– Хорошо, мы не будем об этом говорить, – ответил Бенедикт.

Он обнял ее одной рукой, и они какое-то время сидели молча. Но было очевидно: что-то ранило ее в самое сердце – словно ножом. Тут она вдруг закинула ногу ему на бедра и тихо прошептала:

– Знаете, я…

– Мисс Перри, но вы же не…

– Внизу вы назвали меня Шарлоттой, – сказала она, чуть отстранившись.

– О, простите… Наверное, мне не следовало этого делать, пока вы не дали на то разрешение.

Вбежав в дом викария, он стремился как можно быстрее закрыть все двери и окна, поэтому в спешке назвал Шарлотту по имени – так, как называл мысленно с той самой минуты, как узнал ее имя.

– Считайте, что я вам его дала. – Она снова положила голову ему на плечо. – Пожалуйста, произнесите мое имя снова.

– Шарлотта.

Он произнес это имя медленно, словно пробуя каждый слог на вкус. А затем вновь обнял ее здоровой рукой. В ответ она провела рукой по его животу и положила ладонь на клапан его бриджей.