Фортуна благоволит грешным

Ведь то, что было известно Нэнси… Это может навести на следы похитителей, и тогда мы с вами…

– Мисс Перри, почему вы полагаете, что я поделюсь этой информацией с вами? – Рука Фроста каким-то образом нашла ее руку, и их пальцы переплелись поверх разлинованной поверхности ноктографа. – Ведь это подозрительно смахивало бы на сотрудничество, не находите? – Тут он стал поглаживать большим пальцем ее ладонь.

Сердце Шарлотты забилось быстрее, и она, судорожно сглотнув, проговорила:

– Вы же меня заверяли, что не будете моим соперником.

– Не буду. Я буду вашими ушами там, куда вы не сумеете пойти, а вы можете проводить время за своими… душеспасительными занятиями.

Шарлотта коротко рассмеялась, а Фрост, вставая с дивана и помогая ей подняться, спросил:

– Согласны ли вы быть глазами для нас обоих?

– Это звучит так, словно мы будем одной плотью, – пробормотала Шарлотта.

– Возможно, позже так и произойдет, – прошептал Фрост. Он все еще держал ее за руку. – И знаете, я начинаю думать, что вместе мы будем непобедимы.

А вы как думаете? – Не дожидаясь ответа, он выпустил ее руку, затем взял ноктограф и свою трость, которую оставил возле двери. – Méchri áv rio, – изрек он. – То есть до завтра, как ваша мать сказала Мэгги.

– Вы тоже говорите по-гречески?! – изумилась Шарлотта. – Выходит, я осталась в меньшинстве.

– Я знаю лишь несколько слов. Запомнил в то время, когда мы плавали в районе Пелопоннеса. – Фрост подмигнул ей, что для слепого выглядело довольно странно, и добавил: – У меня замечательная память, знаете ли…

Отвесив легкий поклон, он вышел с улыбкой, которая словно отражала ее собственную.

– Значит, «непобедимы»… – пробормотала Шарлотта. Однако, ежась от томления, она чувствовала, что уже начинает сдаваться.

Глава 9

– Фрост, последний заход. Может, еще пинту перед тем, как мы закроемся на ночь? – Миссис Поттер, жена хозяина гостиницы, теперь говорила с Бенедиктом куда более доброжелательным тоном, чем в начале вечера.

И действительно, после дознания атмосфера в «Свинье и пледе» разрядилась.

Тост следовал за тостом, табачный дым становился все гуще, а запах эля все сильнее. Умерла молодая женщина, а живые выслушали вердикт: «Убита неустановленным лицом или лицами». И теперь многие хотели утопить этот вердикт в спиртном. Последовали часы буйного веселья, и мужские голоса становились все более хриплыми от выпитого. Были тосты за Нэнси, а также за успех в поисках украденных соверенов.