Фортуна благоволит грешным

Она бы просто этого не вынесла, не пережила бы…

Тут Фрост, наконец, заговорил:

– Вы правы. Я прошу прощения. Мне не следовало строить предположения. С тех пор, как я потерял зрение, меня часто недооценивали или вовсе сбрасывали со счетов. Должно быть, теперь я слишком легко усматриваю пренебрежение там, где его нет.

– Мне знакомо это чувство, – сказала Шарлотта. – Именно поэтому я уверена: таким людям, как мы, всегда нужно иметь при себе ножи.

– Да, возможно. – Фрост похлопал ладонью по голенищу сапога, куда сунул стилет, потом добавил: – Но с моей-то стороны было бы глупо вас недооценивать.

Ведь вы сначала целовали меня, а потом очень ловко заперли. Так что полагаю, вы вполне контролируете… эту ситуацию, мисс Перри.

– Мистрис, – прошептала Шарлотта.

– Хорошо, пусть мистрис. Что ж, не буду больше навязывать вам свое общество. Конечно, вы имеете полное право идти без меня. Да и без кого бы то ни было, если предпочитаете. – Фрост улыбнулся, но улыбка вышла довольно грустной. – Видите ли… Наверное, я просто хотел, чтобы вы находились в безопасности.

 – Он протянул руку и, коснувшись кончиками пальцев плеча Шарлотты, тихо добавил: – Мисс Перри, завернитесь получше в шаль, и пусть вам будет тепло. И знаете… Хотя нам с вами нужна одна и та же награда, я не буду вашим противником, поверьте.

Шарлотта промолчала, а мистер Фрост осторожно спустился по лестнице и куда-то ушел.

Снова набросив на лицо темную вуаль, Шарлотта вздохнула. Руки же ее дрожали. Именно в этот момент она поняла, что непременно возьмет Бенедикта Фроста в свою постель.

Медленно спускаясь по лестнице, она прошептала:

– Вот только когда же это сделать?..

Глава 8

«Глаза как у кота». Шарлотта все время думала об этом, удаляясь от дома викария и приближаясь к каменной стене. Нэнси Гофф не раз произносила эти слова еще до своей гибели. И именно они стали ее последними словами… Что ж, выходит – «кошачьи глаза». У Эдварда Селвина глаза зеленые. И Шарлотта точно знала, что ради крупицы известности он сделает что угодно.

Нарядиться в плащ с капюшоном, расплатиться со служанкой монетой, зная, что она украдена, – все это было очень похоже на Эдварда. Он всегда воспринимал жизнь как бал-маскарад. Но организовать кражу с Королевского монетного двора, застрелив четверых охранников… А потом еще и заколоть здоровую молодую женщину, которая, несомненно, должна была сопротивляться… Нет, вот это совсем на него не похоже. Он желал очаровать весь мир, а вовсе не управлять им.