Фортуна благоволит грешным

Впрочем, он и был молодым, всего на три года старше Шарлотты. Когда начался их роман, ему было всего двадцать, и он был слишком молод, чтобы думать о браке, – так он тогда сказал. А когда родилась Мэгги, он едва достиг совершеннолетия. Самый молодой художник из всех, чьи картины были когда-либо почти приняты в Британский институт, как он любил говорить. Славу ему принесли ошеломляющие портреты женщины, ставшей известной под именем Ла Перл (хотя позже он закрепил свою известность более традиционной портретной живописью).

У него был дар видеть в людях то, что он хотел в них видеть. Шарлотта на его картинах всегда выглядела страстной женщиной, которая только что занималась любовью или вот-вот займется. Но это наблюдение было точным только на его первом портрете – да-да, только на нем. И Эдварду никогда не приходило в голову, что он мог бы позаботиться не только о своих интересах и удовольствиях, но и, ком-то еще. После рождения Мэгги их с Шарлоттой отношения оставались лишь чисто… коммерческими. Известность, которая пришла к ней вместе с его славой, можно было использовать на благо им обоим. Но так было только до Рэндольфа, а потом…

Невольно вздохнув, Шарлотта покосилась на своего спутника. Бенедикт же, казалось, чувствовал себя здесь как дома – во всяком случае, держался вполне уверенно, как будто находился на каком-нибудь корабле и вовсе не был слепым. Более того, казалось, что в данный момент он получал истинное удовольствие, снова и снова разглагольствуя о том, какая для него огромная честь познакомиться с маркизом Рэндольфом, даже если тот и не был дьяволом.

– Как очаровательно, – пробормотал Рэндольф, протягивая в качестве приветствия один палец, чего Бенедикт, конечно, не мог видеть.

На пальце маркиза было кольцо с изумрудом в форме кабошона. И камень словно подмигивал – сначала желтоватым светом, потом зеленым. Как глаз кота… Кольцо с кошачьим глазом… Кинжал с кошачьим глазом… А мужчина с кошачьими глазами – это Эдвард, который сейчас, казалось, смущался из-за того, что сообщил Рэндольфу адрес Шарлотты.

Однако ничто в этой сегодняшней встрече не имело ни малейшего отношения к соверенам с Королевского монетного двора. Что же касается Рэндольфа, то он, казалось, был полон решимости вернуть Шарлотту туда, где ей, по его мнению, и следовало находиться. С усмешкой взглянув на нее, он проговорил:

– Вы в последнее время много путешествовали, мисс… Перри? Мне вас так называть?

– Похоже, вы тоже, милорд, – ответила Шарлотта, изобразив улыбку.