Фортуна благоволит грешным

Трость Бенедикта приятно звенела, ударяясь в мраморный пол, и этот звук отдавался эхом от потолка – необычайно высокого, точно в церкви. Потом трость стукнула по ковру гостиной, и мир сузился до крошечной, обшитой панелями клетки. Драпировки, мягкая мебель, ковры – все это поглощало звуки. В комнате же витал резкий запах мумифицированных цветов. Как, бишь, они называются? Попурри? Бенедикт мысленно содрогнулся.

Наконец все расселись по местам, но леди Хелена не приказала подать чай."

"– У меня сейчас не слишком много свободного времени для посетителей, – заявила она.

Бенедикт мог представить, что творилось сейчас в душе Шарлотты. Проклятие! Но она произнесла только два слова:

– Какая неожиданность…

– О, маркиз большой друг моего мужа, – с гордостью проговорила леди Хелена. – Мистер Селвин недавно гостил у лорда Рэндольфа в Чешире. В одном из его поместий, коих у него великое множество, как вы, наверное, знаете.

Бенедикт усмехнулся и сказал:

– Я об этом не знал. Что ж, спасибо за эту информацию. Видите ли, я долго путешествовал по Европе и писал мемуары, поэтому знаю только поместья моего друга лорда Хьюго Старлинга. Он сын герцога Виллингхэма, как вы знаете. – Бенедикт выдержал паузу и добавил: – Или, возможно, не знаете…

– Леди Хелена, ваш муж сейчас дома? – вмешалась Шарлотта.

– Они с маркизом совершали верховую прогулку.

– А… вероятно, они в данный момент с ног до головы перепачканы дорожной грязью и навозом. – Бенедикт изобразил улыбку. – Что ж, с мужчинами, которые не очень хорошо держатся в седле, такое случается, но этого не стоит стыдиться.

Шарлотта кашлянула, подавляя смешок. А из горла леди Хелены раздались довольно странные звуки, и Бенедикт очень жалел, что не мог видеть выражение ее лица. Его же лицо сохраняло выражение безмятежного спокойствия.

Тут в гостиной раздались чьи-то шаги – это была тяжелая поступь крупного мужчины в сапогах, – а затем послышался и голос:

– О, Шарлотта! Маттерхорн сказал, что вы зашли. Как я рад вас видеть, Шарлотта!.. То есть… Я хотел сказать, мисс Перри.

Голос мужчины был полон самодовольства, и Бенедикт сразу же представил ухмыляющуюся физиономию так и не повзрослевшего мальчишки, считающего себя лихим повесой.