Формула одиночества

Марина беспомощно огляделась по сторонам и заметила вилы, прислоненные к стенке сеновала. Неплохое оружие при самообороне, но они находились на расстоянии двух-трех шагов, и где гарантия, что она успеет добраться до них прежде, чем псы вцепятся в ее горло.

Было бы лучше, если бы овчарки стали лаять, но эти две настолько чувствовали свое превосходство, что даже не соизволили гавкнуть. Со стороны это выглядело, наверное, комично, но пережитый ночью смертельный ужас напрочь лишил Марину чувства юмора.

Она снова посмотрела на вилы, хотя прекрасно понимала, кто именно выйдет в этой схватке победителем.

Возможно, собаки не успеют загрызть ее до смерти, но в грязи изваляют изрядно, и хорошо, если только изваляют...

Марина вздохнула. Что такое происходит в природе? Отчего ее размеренная и спокойная жизнь в каких-то три дня полетела вверх тормашками? И чем закончится этот полет, не суждено знать никому...

Сердце ее стиснули мрачные предчувствия. Еще ночью счастье, казалось, было совсем рядом. Стоило протянуть руку, обнять его за плечи.

.. Но наступило утро, и счастье вновь отодвинулось, ушло, ускользнуло за горизонт, исчезло, как исчезают ночь или день....

Где-то за сараями звонко заголосил петух, закудахтала, подзывая цыплят, наседка. Скорее всего, ее беспокоил коршун, который гордо парил в заоблачных высях. Хрюкнула свинья, замычала корова, затем звякнула дужка ведра, и следом послышался густой мужской голос: «Но, но, Янка, охолонись!»

– Эй, – осторожно подала голос Марина, – кто-нибудь! Отгоните собак!

Из примыкавшего к загону сарая показался человек в серой войлочной шапочке-«сванке», которая прикрывала гладко выбритый череп, а густая борода и роскошные усы, видно, восполняли недостаток волос на голове.

Был он под два метра ростом, с широкими плечами и узкой талией и одет в выцветшую тельняшку и старые армейские брюки, заправленные в высокие резиновые сапоги.

«Это же Лавр!» – догадалась Марина, да и кто еще, помимо бывшего священника, мог носить в здешних местах окладистую русую бороду?

– Доброе утро! – поздоровался Лавр и весело осведомился: – Что, попали в засаду? – И приказал собакам: – Фу, негодные! Видите, это гостья!

Овчарки нехотя поднялись и ленивой рысью направились к загону.

Лавр перепрыгнул через плетень и подошел к Марине.

– Как спалось? – спросил он и протянул ей широкую ладонь. – Лавр, в миру – Олег Петровский. Но откликаюсь чаще на первое имя.

– Очень приятно, – улыбнулась Марина и пожала его ладонь. – Я уже поняла, кто вы.