Формула одиночества

Пятый занял место водителя, а Гиви уселся рядом и повелительно крикнул:

– Поехали!

Бандит повернул ключ зажигания, и... ровным счетом ничего не произошло! Мотор даже не чихнул в ответ на его лихорадочные движения и не завелся ни со второй, ни с пятой попытки.

Бандиты загалдели, но Гиви рявкнул:

– Молчать! – и выскочил из машины.

Он включил фонарь и обошел вокруг «уазика», то и дело заглядывая под его днище, а потом и вовсе опустился на колени, но ничего не обнаружил, о чем немедленно сообщил подчиненным:

– Тормоза и бензонасос в порядке, – и вернулся в кабину.

Один из бандитов, что сидел верхом на Игоре, вскочил на ноги и пнул его в бок.

– Сука гребаная! – и добавил что-то по-грузински.

– Оставь его! – заорал Гиви. – Он мой! И без него найдем, в чем дело!

– Коршун, – окликнул его водитель, – смотри! – И запустил руку под приборную панель. – Вырвали провода!

Гиви нецензурно выругался и сплюнул за борт.

– Выходи! – заорал он. – Суки!

Диверсанты покинули «уазик», женщин бесцеремонно вытащили следом.

"Он стоял, покачиваясь, но, видно, полностью пришел в себя, потому что Марина заметила, как напряглись его мышцы. Игорь попробовал на разрыв веревку, которая стягивала его руки за спиной, но безуспешно.

Гиви подошел к нему вплотную и снизу вверх посмотрел на Игоря.

– Ты, мудак абхазский, думал всех обхитрить? Ничего, ты еще пожалеешь, что испортил машину! – И передернул затвор автомата.

– Что бы ты мне показал? – Губы Игоря раздвинулись в улыбке, отчего опять закровили. – Что может показать шакал, который питается падалью?

Сердце Марины замерло. Она закрыла глаза в ожидании выстрела. Но его не последовало. Гиви выругался и поднял автомат, но не ударил Игоря, лишь бросил злобно:

– Благодари моего брата, козодуй. Я обещал тебя найти и нашел. А уж он с тобой разберется! – И снова лязгнул затвором.

– Оставьте нас! – заплакала Сабрина. – Мы ничего не скажем! Отпустите!

– Не вой! – рявкнул один из диверсантов. – Скоро отпустим! Хорошо послужишь свободной Грузии, и отпустим! – И заржал, закинув голову назад так, что на шее обозначился острый кадык, заросший черной щетиной.

– Что делать с машиной? – спросил другой диверсант.

Но Гиви, казалось, не услышал его.