Флетч и Мокси

Смуглокожий мальчуган лет восьми, похоже, с примесью кубинской крови, уселся на землю, скрестив ноги по-турецки, позади одного из мужчин в белом балахоне. Достал из кармана белых шорт зажигалку. Пять или шесть раз крутанул колесико, прежде чем добыл огонь. Поднес зажигалку к белому балахону.

– ...земля свободы...

Мужчина подпрыгнул, попытался рукой потушить пламя, дал парнишке крепкого пинка, от которого тот отлетел в канаву. Ударил его снова, на этот раз по голове. Женщина попыталась схватить его за балахон. Он продолжал пинать мальчишку.

Толпа набросилась на людей, которые ехали всю ночь. В них полетели камни. Откуда-то взялись палки. На коже и белых балахонах все чаще появлялась кровь. Женщины кричали, по-испански и по-английски. Мужчина в шляпе с красной лентой приказал своей гвардии проложить путь сквозь вопящую, ощетинившуюся палками и кулаками толпу. Гвардия вступила в бой. Били их от души.

Наконец, издалека донесся вой полицейских сирен.

Флетч коснулся локтя Мокси.

– Пошли.

– Куда?

– Мы же собирались поплавать под парусом.

На лестнице они столкнулись с Эдит Хоуэлл. В халате, с чашечкой кофе в руках, она поднималась на балкон.

– Никак не могу взять в толк, как можно быть евреем и коммунистом одновременно. Дерево и камень далеко не одно и тоже. Человек или коммунист, или еврей...

– Больные люди, – покачала головой Мокси.

Лопес встретил их в холле. В белом пиджаке, белых брюках.

– Мистер Флетчер, звонит мистер Стилл. Обещает уволить меня, если я не подзову вас к телефону.

Из столовой, с чашечкой кофе, вышел Сай Коллер.

– Мы – участники международного заговора? – спросил он Мокси.

– Брось им сценарий, Сай, – ответила Мокси. – Пусть они убедятся сами, сколь он плох.

– Если б Питермана не убили, я бы подумал, что за всем этим спектаклем стоит он. Ради рекламы продюсеры готовы на все.

– Вы сказали Стиллу о том, что творится на улице? – спросил Флетч Лопеса.

Оттуда доносились завывание сирен и истерические крики.

– Нет.

По коридору Флетч прошел в биллиардную, затем – в кабинет.

Снял трубку, поднес к уху.

– Доброе утро, Тед. У нас прекрасная погода. Собираемся вот поплавать под парусом.

– А почему я слышал сирены?

– Сирены?

– Да, да. Полицейские сирены. Пока ты не взял трубку.

– Не может быть.

– И людские крики. Почему кричат?

– Скорее всего, помехи на линии.

– Что у вас происходит, Флетч?

– Мы как раз садились за стол, чтобы позавтракать.

Разбилось еще одно стекло.