Флетч и Мокси

Моя подготовка состояла не только в заучивании текстов Шекспира. Нет, я учился владеть мечом и сражаться им так, будто на карту ставилась моя жизнь. Учили меня и верховой езде. Джон Уэйн как-то сказал, что нет разницы, по какой методике учиться, а вот останавливать лошадь на всем скаку надо уметь. Разумеется, Джон Уэйн мог остановить лошадь, – вновь слушатели рассмеялись. Оглядывая их, Муни заметил Флетча. Вроде бы и узнал, но продолжил лекцию. – Возможно, вам и не покажется это важным, вы только смотрите на экран и думаете, что можете судить об игре актера, не имея ни малейшего понятия, сколько он пролил пота, чтобы развлечь вас.

Но актер должен научиться скакать на лошади и ездить на мотоцикле, пользоваться веревкой и лассо, пить из винного бурдюка, открывать бутылку шампанского, держать в руке скрипку и бить в челюсть с правой и с левой... в совершенстве.

Муни замолчал. Прошелся взглядом по гладкой поверхности стола, словно фермер, ищущий первые всходы. Не обнаружил их и погрустнел.

Поняв, что лекция закончена, слушатели начали задавать вопросы:

– Мистер Муни, вам нравилось играть с Элизабет Тейлор?

– Какую из своих ролей вы считаете самой лучшей?

– Правда ли, что вы принимали героин, когда играли пианиста в «Клавиатуре»?

Муни положил руки на стол, уронил на них голову.

– Не было этого. Не было. Все ложь.

Флетч протясяулся сквозь толпу.

– В какой картине мы вас теперь увидим?

– Все ложь.

– Вы думаете, что сможете скакать на лошади в теперешнем вашем состоянии?

Флетч подхватил дорожную сумку Муни.

Тот поднял голову. Долго смотрел на Флетча.

– А, мистер Патереон.

– Пришел, чтобы помочь вам нести сумку.

– Как мило с вашей стороны, – он указал на бутылку, затем палец его описал широкую дугу, нацелившись на сумку. – Бутылку положите в сумку.

Флетч заткнул бутылку пробкой, положил бутылку в сумку.

– Вы заболели малярией, когда снимались в «Королеве джунглей»?

– Да, – поднимаясь, ответил Муни. – И я до сих пор не вылечился.

– У вас бывают приступы? Вы беспричинно потеете?

Пошатываясь, Муни двинулся к выходу.

Флетч последовал за ним. В этот момент он ничем не напоминал великого актера, владеющего всеми тайнами мастерства.

Люди раздавались в стороны, пропуская его. Некоторые, протягивали руки, чтобы коснуться его рукава, плеча.

– Я хочу пожелать спокойной ночи собаке, – Муни остановился, повернулся к Флетчу.

– Собаке?

– Черной собаке.

Уже в баре Муни вновь застыл на месте.

– Я все-таки хочу попрощаться с собакой.