Физрук 2: назад в СССР (СИ)

Вряд ли, будучи учителем физкультуры, я смогу дорасти до министра образования. Скорее всего, как и многим учителям, в девяностые годы мне придется искать другой источник дохода. Вариантов не так-то много — либо челночничество, либо — бандитизм. А если учесть, сколько братков безвременно легло под дорогие мраморные надгробия, и судьба многих челноков была не лучше, то оба пути еще хуже, чем тупиковые.

Это, так сказать, низовой вариант. Ежели я захочу подняться над народными массами, мне придется податься в политики или в олигархи, но опять же, зная, какие причудливые извивы станет проходить отечественная и мировая история, я не могу гарантировать, что с большим трудом, идя по пути лжи и предательства, однажды не споткнусь на ровном месте и не полечу в тартарары.

Хорошо еще, если в переносном смысле. Да и не хочется мне повторять уже однажды пройденное, пусть — и с вариациями.

Выходит, нужно искать что-то уникальное, что с одной стороны сохранит мне и моим близким жизнь, с другой — не оставит прозябать на задворках, влача жалкое существование малооплачиваемого неудачника, а с третьей — не потребует от меня совершать разные мерзости, ради того, чтобы вырвать у ближнего кусок пожирнее.

Что это могло бы быть, я сейчас не имею ни малейшего понятия. Понятно, что для того, чтобы придумать этот нетривиальный ход, я должен воспользоваться знанием будущего, но каким именно — на это я ответить пока не мог.

А вообще жизнь в провинциальном советском городе в конце восьмидесятых затягивала, как благожелательная трясина.

Впереди еще несколько лет относительной стабильности, которую одни именовали «эпохой застоя», а другие — «развитым социализмом». Через два года скончается Брежнев, через четыре — Андропов, через пять — Черненко. В 1986 Горбачев станет искушать народ гласностью, перестройкой и новым мышлением. Советский Союз начнет трещать по швам."

"Закоренелые враги СССР, американцы, прикинутся овечками, но из-под каракуля будет нести все той же псиной, хотя советские государственные деятели и народ, очарованные сладкими речами и картинками сытной заокеанской жизни, не захотят замечать этого.

Коммунисты разрешат открывать кооперативные ларьки, кафе, небольшие производства, но не обеспечат охраной от рэкетиров. Вскоре власть в стране фактически будет принадлежать бандитам, крышуемым продажными правоохранителями и чиновниками.

Приватизация окажется грандиозным надувательством. Народ потеряет последние накопления.