Фитнес для Красной Шапочки

Его приятели Игорек с Артемом на вид форменные бандиты: громилы с тупыми рожами. Вам это о чем-нибудь говорит? — Он вроде бы меня не слушал, сидел, задумавшись, а я притихла, не желая нарываться.

Моя откровенность объяснялась просто: во-первых, я не сторонник допросов с пристрастием, а то, что до этого бы непременно дошло, реши я схитрить, дело ясное, во-вторых, раз при любом раскладе мне ничего хорошего не светит, оставалась надежда, что, если Феликс, Павел и Мелех сцепятся, у меня будет шанс улизнуть и попытаться помочь Вите.

Феликс оторвался от своих дум и повернулся ко мне, широко улыбаясь.

— Вы меня отпустите? — робко спросила я.

— Конечно, солнышко, — ответил он.

— И мне о нашей встрече лучше помалкивать?

— Умница.

— Тут проблема, — загрустила я. — Вы сами видели, что за мной присматривали. И если я внятно не объясню, куда исчезла, они мне, пожалуй, ухо на тарелке пришлют, а может, что и похуже. Павел точно заинтересуется и вытрясет из меня душу, а я допроса долго не выдержу, говорю вам честно.

— Честно — это хорошо, — весело на меня поглядывая, кивнул он. — Ты им честно и скажи, так, мол, и так, увез меня плохой дядя и Мелехом интересовался, а еще тем, с чего это я к нему стала бегать.

— Прямо так и сказать?

— Ага.

— И про дачу? Ну, про то, что я вам о ней разболтала?

— Конечно.

— Но ведь они тогда насторожатся и все переиграют. Или это не мое дело?

Он опять провел пальцем по моей шее (чем-то ему моя рана нравилась, мне даже не хотелось представлять, чем) и начал задушевно:

— Если они Мелеха хлопнут, чего ж мне тогда суетиться?

— Логично, — кивнула я. Ненадолго задумалась и добавила:

— Но ведь вы для него что-то интересное придумали, или это не принципиально?

— Не принципиально.

— Значит, рассказать им всю правду?

— Точно. Совсем как мне. Или ты чего-то не договариваешь?

— Что я, дура? Я же понимаю, вас лучше не злить. Он весело улыбнулся и шепнул мне на ухо:

— Ты прелесть.

— Вообще-то я тоже так думаю, но слышать это от вас приятнее.

— Выходит, мы подружились?

— Конечно. Можно я еще правду скажу?

— Валяй.

— Мне совершенно не хочется ехать на эту дачу. Очень боюсь.