Фитнес для Красной Шапочки

Светка, конечно, непременно бы воспользовалась этим, но к ней подскочил Мелех и оттащил ее в сторону. Она вопила и силилась вырваться, а я сидела на полу дура дурой и пыталась прийти в себя от очередного людского коварства. Еще пять минут назад я была уверена, что мы с Мелехом союзники. И что теперь? У этого гада пистолет под подушкой. Как такое может быть, раз он пленник? Тут и прочие несуразности мне весьма кстати припомнились: и его подозрительное поведение перед покушением, и то, что здесь вел он себя, прямо скажем, необычно для заключенного, и то, что дверь, ведущая на заднюю лестницу, запиралась изнутри, следовательно, Мелех вполне мог ею воспользоваться.

Чего ж тогда сторожить его с автоматом? Охранник был нужен для того, чтобы я не могла обследовать второй этаж, то есть обнаружить все того же Мелеха. Заодно стало ясно, как они смогли вычислить Юрку: когда я заявилась к Мелеху домой, мою сумку проверили и наверняка нашли его визитку. В этом доме лишь один пленник — я, а вся эта свора заодно и нагло пудрит мне мозги.

Открытие буквально потрясло меня. Я продолжала сидеть на полу в крайней задумчивости. Между тем события развивались. В комнате появился Павел и, обнаружив нас в несколько необычном виде, резонно спросил:

— Что происходит?

— Дамы поссорились, — пожал Мелех плечами.

— Черт, Николай, где у тебя мозги? — рявкнул Павел, наконец сообразив, в чем тут дело. И это явилось последней каплей, теперь я окончательно уверилась в правильности своих догадок. «Николай» да еще тон, которым все это было сказано… Возмущению моему не было предела — все последние дни меня колотили, преследовали, грозились убить, а все потому, что Мелех что-то там задумал.

Да меня едва не убили…

В общем, я здорово разозлилась, а в таком состоянии человек на многое способен… Я схватила пистолет, все еще прикрытый подушкой, поднялась, а потом вытянула руку с этим самым пистолетом. Мелех первым обратил на него внимание. Николая Петровича заметно перекосило, и он даже попытался что-то сказать, но я ничего слушать не желала.

Нажала на какую-то штуку (движение вышло нервным, действовала я в беспамятстве), раздался сухой щелчок, а присутствующие вдруг заволновались, из чего я сделала вывод, что хоть и в беспамятстве, но действую правильно.

— Эй, припадочная, — насторожилась Светка, — положь пушку.

— Ага, — усмехнулась я, — очень умная.

— Ты ж стрелять не умеешь, — влез Мелех.

— Тебя-то точно пристрелю за милую душу, — осчастливила его я.

— А меня за что? — возмутился он.