Финал

«Остановись, пока не стало слишком поздно».

Однако остановиться Телла не могла. Она позволит ему забрать все, что хочет, если взамен он унесет ее скорбь.

Три последних слова слились в некую фразу и были произнесены особенно звучным голосом:

– Персис атай лирниаллис.

Они совсем не казались сладкими на вкус, наоборот, впились в язык, точно колючки, острые, цепкие и совершенно нечестивые. Внезапно окружающая обстановка – кожаный диван, пустой камин, заваленный бумагами стол – исчезла."

"Телла старалась не кричать и не навалиться на Джекса, когда невидимые нити магии, похожие на очаги пламени и горящие мечты, обвились вокруг их сцепленных рук, необузданным потоком хлынули ей в вены и стали растекаться по телу, обжигая руки и грудь, клеймя плоть.

– Не отпускай, – велел Джекс.

Второй рукой он теперь сжимал ее здоровую ладонь, но Телла почти ничего не ощущала. Она снова оказалась лежащей на каменном полу пещеры и беспомощно наблюдала за уходящей от нее матерью. Затем появился Гавриил, но на этот раз между ними не было вращающегося циркового колеса.

– Посмотри на меня, – прошипел Джекс сквозь зубы.

Телла разлепила веки и увидела, что лоб Джекса стал влажным от пота, а его грудь порывисто вздымается и опадает – как и у нее самой. Он не просто избавляет ее от боли, но забирает боль себе. По его щекам струились кровавые слезы, а глаза из-за испытываемых страданий сделались почти совсем прозрачными.

Телла крепче стиснула его руки и прижалась лбом к его лбу.

– Это наш обмен так непросто тебе дается или ты переживаешь за меня? – тяжело дыша, спросил Джекс.

– Не льсти себе.

– А ты не лги мне, ведь я чувствую все то же, что и ты сейчас. – Он приблизил губы почти вплотную к ее рту, так что она ощутила вкус его кровавых слез, струящихся по щекам. Они были горькими, исполненными потерь и скорби, но также холодными и чистыми, как лед.

Похоже, следовало позволить ему поцеловать себя… Может быть, на сей раз последствия оказались бы не такими катастрофичными.

– Обещаю, теперь вреда не будет, – прохрипел Джекс.

Телла снова легонько коснулась губами его губ. Он был лжецом и Мойрой к тому же, но от этого мимолетного контакта она в самом деле почувствовала себя лучше.