Финал

Телла молилась святым, чтобы объятия прекратились или чтобы она, по крайней мере, восстановила способность двигаться, так сильно ей хотелось закрыться от этого зрелища. Но ее конечности оставались онемевшими, а поцелуй все длился, интимный, обжигающий и… совершенно неуместный.

Очевидно, мать пришла сюда вовсе не для того, чтобы кого-то убить, а потому что хотела быть с этим мужчиной больше, чем с собственными дочерьми. У Теллы свело бы живот, если бы она еще была способна хоть на какие-то ощущения.

– Мои воспоминания о тебе не воздавали тебе должного. – Его губы переместились к ее подбородку.

– Я тоже рада, что ты скучал по мне, – ответила она.

– Я думал о тебе каждый день. – Его губы приблизились к ее уху, но то, что должно было быть сказано шепотом, эхом разнеслось по всей пещере. – Я неустанно представлял себе все способы, которыми мог бы отомстить тебе.

Клик.

Клик.

Клак.

Любовная история вдруг обернулась катастрофой. В течение нескольких напряженных секунд сердце Теллы бешено колотилось.

Некоторое время она не слышала ничего, кроме треска вращающегося циркового колеса, а потом голос матери громко произнес:

– Гавриил, я совершила ошибку."

"– Ты засунула меня обратно в проклятую Колоду Судьбы, как только узнала, что я Мойра. Едва ли подобное можно счесть непреднамеренной ошибкой, Парадайз.

Божья кровь и зубы!

Так этот мужчина, который на самом деле Мойра, тоже томился в заточении карты! А мать его только что поцеловала.

Что она творит? Отвергла собственную дочь, предпочтя ей одного из чудовищных бессмертных существ, которые считали людей лишь пешками в своих играх, хрупкими источниками развлечений. Телла не знала, какой именно Мойрой является этот Гавриил. Он мог быть Наемным Убийцей, Упавшей Звездой, Отравителем, Аптекарем или Хаосом. Да и какая разница, если все они – страшные демоны.

Телле хотелось крикнуть матери, чтобы та немедленно уходила, но язык по-прежнему оставался неповоротливым, а губы онемевшими.

Она чувствовала лишь легкое покалывание, и даже если бы сумела издать какие-то звуки, едва ли Палома вняла бы ее предупреждению. Ей и без того известно, что стоящий перед ней мужчина – Мойра, очевидно, знала она, и какая именно, и какими разрушительными силами он обладает. Но, похоже, ей было все равно.

Еще один поворот колеса показал, что Палома снова прильнула к нему.