Финал

– Не стал бы я употреблять подобные выражения, – возразил Хулиан. – Поскольку победа подразумевает, что это всего лишь игра.

– Это фигура речи, – сказал Николя.

– Знаю, – ухмыльнулся Хулиан. – Игры – это по моей части. Но я не думаю, что вы выражались в переносном смысле. Вы действительно хотите завоевать Скарлетт, доказав, что вы лучший.

– А вы разве не того же самого хотите? – спросил Николя. Скарлетт готова была поклясться, что при этом он выпятил грудь.

Они были похожи на драчливых павлинов. Скарлетт представила, как их эмоции кружатся в воздухе рдеющими оттенками бирюзового и кобальтово-синего.

Свои собственные эмоции Скарлетт всегда видела окрашенными в разные цвета, а вот чувства другого человека ей доводилось созерцать лишь однажды. Случилось это во время Караваля, после того, как Хулиан поделился с ней своей кровью – это действо оказалось самым интимным из всего, что ей когда-либо доводилось испытывать. Впоследствии она смогла различить чувства Хулиана.

Хулиан и Николя все еще сверлили друг друга глазами. Скарлетт совсем не так представляла встречу с графом. Это с нее он не должен был сводить восхищенного взгляда, расточать льстивые слова и ухаживать за ней, а не спорить с ее сопровождающим!

– Мне не нужно ничего доказывать, – заявил Хулиан. – Я не пытаюсь завоевать руку Скарлетт. Вместо этого я предлагаю ей свою и все, что к ней прилагается, в надежде, что она возьмет ее и решит, что хочет оставить себе.

То была одна из самых приятных речей из уст Хулиана, и, возможно, Скарлетт ответила бы согласием, если бы, произнося сии красивые слова, он удостоил ее хоть одним взглядом. Но он был так увлечен препирательством с графом, что казалось, и вовсе позабыл о ее существовании.

– Я рада, что для тебя это не просто игра, Хулиан, но, возможно, именно в игру все происходящее и нужно обратить.