Финал

– Если я сделаю это, если разорву нашу связь, останусь ли я по-прежнему твоей настоящей любовью?

– Почему тебя это волнует? – Джекс поджал губы, как будто не мог дождаться, когда, наконец, избавится от нее, но выражение его глаз говорило, что с куда большим удовольствием он бы поглотил ее целиком. – Полагаю, после сегодняшнего ты больше не захочешь меня целовать.

– Просто ответь на вопрос, Джекс.

В мгновение ока он обхватил своей холодной рукой ее подрагивающее запястье и опустил кинжал ниже, процарапав на своей коже розовую линию прямо к центру груди.

 – Я не знаю, в самом ли деле ты моя настоящая любовь, Донателла, но хотел бы, чтобы это было так.

Убрав руки от кинжала, он обнял Теллу за талию. Мгновение она не могла пошевелиться. Сегодня его пальцы были холоднее, чем когда-либо, вызывая озноб, проникающий глубоко под кожу.

– Я сознаю, что совершил неблаговидный поступок. Но если ты хочешь услышать печальную историю, в которой я оправдываю то, что сделал, спешу тебя разочаровать: ничего подобного не будет.

Я злодей даже в своей собственной истории. А вот тебе отводилась совсем иная роль. – В его глазах отразилось страдание. – Ты должна была быть моей настоящей любовью и вожделеть меня, а не его. Ты должна была стать так же одержима мной, как я тобой. – Он крепче прижал ее к себе, едва не пронзая собственную грудь кинжалом, когда прислонился своим прохладным лбом к ее лбу.

– Если ты сдерживаешься, потому что думаешь, что я прикончу тебя или причиню боль, как только наша связь будет разорвана, уверяю, что ты как никогда далека от истины, – продолжил Джекс.

 – Угрожая, что убью тебя, если Легендо не отдаст мне силу, в которой я нуждался, я лгал. На самом деле я не сделал бы этого. Я даже надеялся, что он откажет, и тогда ты бы бросила его и выбрала меня. Я себялюбив и хочу тебя, но никогда бы не причинил тебе вреда.

– Ты уже сделал это, – воскликнула Телла и вонзила кинжал ему в грудь.

45

ДонателлаПредполагалось, что больно будет только Принцу Сердец, но, пронзив кинжалом торс Джекса и произнеся необходимые для освобождения слова, Телла и сама в агонии согнулась пополам.

Ее ребра и сердце внезапно обожгло огнем, стало трудно дышать. Как будто кто-то вскрыл ей грудную клетку и забрал что-то жизненно важное.

Ее зрение затуманилось, а когда, наконец, вернулось, карточная комната была не в фокусе, за исключением Джекса. Всю оставшуюся жизнь, думая о разбитом сердце, она вспоминала его устремленный на нее взгляд.