Фиговый листочек от кутюр

Несчастная старуха тем временем схватила салфетку, вытерла губы и, высунув наружу язык, стала тяжело дышать, словно смертельно больная собака.

Мы с Карой вжались в стену, а Роза Константиновна, кажется, и впрямь потеряла сознание от испуга, потому что язык Галины Михайловны выглядел как оживший кошмар из фильмов ужасов: темно-фиолетовый, в каких-то ярко-красных точках. Он напоминал язык чау-чау, но, поверьте, был намного более жутким, чем у этой собаки.

– Боже, – прохрипела Кара, – как поступить? Что делать?

– Не знаю, – пролепетала я.

– У нас нет ни винтовки, ни револьвера, – прошептала Карина.

Я уставилась на нее. Однако странная реакция на больную маму! Тут до Кары дошло, какую глупость сказанула, и она взвизгнула:

– С ума сошла, да? Предлагаешь пристрелить мою маму?

– Ни в коем случае, просто я сказала про собак…

– Зачем?

– Ну…

Тут в столовую влетел Макс и мигом вызвал «Скорую».

– Можете уволить меня, ни за что не войду туда, боюсь!

– Ладно, – отмахнулся Макс, – пусть останется бардак, наплевать.

Я была с ним абсолютно согласна и тихо радовалась, что куда-то подевались дети. Ни Тины, ни Кирюшки, ни Лизаветы не было видно, испарились и собаки.

– Вы не знаете, где ребята? – спросила я у присутствующих.

Неожиданно ответ прозвучал от Анжелики:

– Купаться поехали на озеро и собак взяли.

– На велосипедах?

Лика кивнула. Я испытала смешанные чувства. С одной стороны, до водохранилища почти два километра по шоссе. А я не разрешаю своим раскатывать среди потока машин. С другой стороны, хорошо, что их нет. Конечно, плохо, что они прихватили животных. Мулю и Аду небось посадили в корзиночки, укрепленные на руле, но Рамик, Рейчел и Чарли несутся своим ходом, уворачиваясь от летящих машин.

– Что стряслось? – спросил врач, усталым взглядом окидывая нас."

"– Галина Михайловна взбесилась, – пояснил Макс, – мать Карины.

Доктор вздохнул:

– Хорошо, ведите меня к больной.