Фиговый листочек от кутюр

Тамара Николаевна Карелина очень ценила работящую, аккуратную и немногословную немку Ренату и не препятствовала дружбе между своей дочерью и Ирмой. Более того, она была довольна, что ее девочка не носится неизвестно где и с кем, а спокойно сидит дома в компании Ирмы. Естественно, что финансовое состояние Ренаты, в одиночку воспитывающей ребенка, в корне отличалось от материального положения Карелиных, поэтому лет с тринадцати Ирма была озабочена, как подработать. В голодном 1990 году она, едва справив шестнадцатилетие, пристроилась на лето в одну из немногих тогда частных парикмахерских уборщицей.

– Детка, помой машину, пока меня в порядок приведут.

Ирма мигом кидалась за ведром и тряпкой. Ей очень хотелось иметь видеомагнитофон, и каждая заработанная копейка складывалась в копилку. Июнь и июль она махала шваброй без проблем, а в августе, неожиданно подцепив сильную простуду, позвонила на работу и просипела:

– Температура высокая, не смогу сегодня прийти.

– Твое дело, – равнодушно бросил хозяин, – не явишься ко второй смене, в три часа, – уволю. Мне тут инвалиды убогие не нужны, здоровые в очередь стоят.

Испуганная Ирма попросила подругу:

– Отработай за меня пару дней.

Раде предложение показалось прикольным. Она обожала розыгрыши, всяческие шутки с переодеванием, поэтому подошла к вопросу творчески, тщательно продумав внешний вид и макияж.

Часов в пять в салон прикатил на новой машине Глеб Лукич.

– Хочешь заработать?

Та, войдя в роль, кивнула.

– Вымой внутри и снаружи, протри панель, – бросил Глеб Лукич и ушел стричься.

Рада старательно исполнила приказ, радуясь, что принесет Ирме в копилку малую толику. Гордая подруга ни за что не хотела раньше брать у нее деньги, спокойно отвечая:

– Твои родители зарабатывают для тебя.

Но, может, от тех рублей, что Рада добыла своим трудом, Ирма не откажется?

Девочка протирала ветровое стекло, когда Глеб Лукич, благоухая одеколоном, вновь возник на тротуаре. Оглядев сверкающую машину, он одобрительно хмыкнул и вытащил из портмоне купюру.

– Держи, заслужила!

Рада выпрямилась, положила на капот тряпку и подняла на Глеба Лукича глаза.