Фиговый листочек от кутюр

Хотите, чтобы мы с ней связались?"

"– Нет-нет, – быстро ответила я, – девушка в заслуженном отпуске, лучше мне самой, какой у нее адрес?

– Седьмая улица Марьиной Рощи, дом девятнадцать «а», квартира девять.

– А телефон?

– Пишите, пожалуйста.

Я схватила со стола листочек и спросила:

– Можно от вас позвонить? Забыла, как всегда, зарядить мобильный.

– Да-да, конечно.

– Алле, – прозвучал старческий, дребезжащий голосок.

– Скажите, Ася дома?

– Ето хто? Не слыхать ничаво!

– Асю позовите, пожалуйста.

– Хто?

– АСЮ!!!

– Не слышу, – сказала бабка и отсоединилась.

Я предприняла еще пару попыток, но каждый раз трубку хватала глухая старуха, натужно бубнящая:

– Чаво? Хромче! Чаво? Каво?

Поняв, что добиться от нее толку невозможно, я села в «копейку» и отправилась на поиски неведомой Седьмой улицы Марьиной Рощи.

Минут через двадцать я обнаружила крохотный переулочек. Это и была Седьмая улица Марьиной Рощи. Нужный дом стоял чуть поодаль от своих блочных собратьев, впрочем, он ничем от них не отличался: грязно-серая пятиэтажка самой первой серии, сейчас такие разбирают, поскольку стало ясно, что жить в них невозможно.

Прямо возле подъезда источал миазмы огромный мусорный контейнер, но двор был забит иномарками, правда, старыми, подержанными. Бедные российские мужчины, десятилетиями мечтавшие прежде о собственном «Запорожце» или «жигуленке», наконец-то получили возможность беспрепятственно иметь четыре колеса, пусть хоть и не новые. Сначала приобретается вожделенная тачка, а уж потом начинают думать о нормальном жилье. Многие мужчины обожают свои автомобили больше, чем жен, предпочитая проводить время в гараже, а не ходить с супругой в кино. Вот и сейчас возле красивой новой иномарки курили парни бандитского вида, здоровенные «шкафы» с бритыми черепами.

Но в семье Ломакиных о личном транспорте скорей всего даже не думали. Бедность била тут из всех щелей, она не была аккуратной, так сказать, интеллигентной. Я, естественно, бывала в квартирах с потертой мебелью, хозяева которых одевались более чем скромно.

Но окна там блестели чистотой, накрахмаленные занавески торчали колом, старательно натертый паркет сверкал. У Ломакиных же, стоило хозяйке распахнуть дверь, возникла иная картина.

Маленькая темная прихожая. На стене просто на вбитых гвоздях висит верхняя одежда. Куртки, пальто, пара турецких дубленок, сильно потертая шуба из цигейки, купленная скорее всего в шестидесятые годы.