Фиговый листочек от кутюр

– Да я…

– Не ври!

– Ну…

– Тина, твоя мать мне рассказала, что ровно в восемь утра ты позвонила ей и со слезами в голосе сообщила о кончине Глеба Лукича! Это правда?

Девочка кивнула.

– Зачем тогда меня отправила в кабинет?

– Мы хотели…

– Кто мы?

– Я и Рада, – прошептала Тина.

– Рада?!

– Да, – пролепетала Тина и зарыдала.

Я подождала, пока поток слез иссякнет.

– При чем здесь Рада?

– Мы хотели пошутить, кто же знал, что так получится… Не понимаю, не знаю… Ой, оставь меня, уйди, уйди, уйди!!!

– Прекрати визжать и немедленно объясни, что вы с Радой придумали, живо! – заорала я, потом схватила девчонку за плечи и затрясла так, что у нее заклацали зубы.

– Отпусти, – пробормотала Тина и снова заплакала.

Мне стало ее жаль.

– Ладно, успокойся.

Неожиданно Тина обняла меня, уткнулась в грудь и пролепетала:

– Я так боюсь, так устала, мы не хотели.

Голос ее звучал глухо, словно она говорила сквозь подушку.

– Вот и расскажи мне все, – тихо попросила я. – Ты же знаешь, я никогда тебя не выдам.

Тина всхлипнула последний раз и начала рассказ. В то утро они с Радой решили прикольнуться. Зная, что Глеб Лукич ровно в половине восьмого заходит в кабинет, чтобы собрать рабочие бумаги и взять деньги, они залезли под письменный стол. В руках у Рады был пистолет, хорошенькая безделушечка с перламутровой ручкой, выглядит точь-в-точь как настоящий, но стреляет шариками с краской. Тина купила его в том магазине, где приобретает все свои приколы.

Ненормальные шутницы, другого эпитета и не подобрать, решили, что, как только Глеб Лукич начнет открывать сейф, они, в черных костюмах и масках, вылетят из-под стола, заорут: «Деньги на стол, это ограбление» – и выстрелят в него из пистолета ярко-красной краской.

В урочный час Глеб Лукич спокойно вошел в кабинет и открыл сейф. С громким криком «бандиты» выскочили наружу. На секунду Ларионов испугался, потом, естественно, понял, в чем дело, но не рассердился, – он вообще редко злился на Раду, прощал ей все выходки, тем более что накануне разогнал домашних, рассердившись, в общем-то, ни за что.