Фиговый листочек от кутюр

Решив перевести разговор на другую тему, я спросила у Кары:

– А где старшее поколение?

Она опять всплеснула руками:

– Ты будешь потрясена! Обе сидят в своих спальнях, тихие, как большие дети. Прикинь, они ничего не требуют, меня не зовут, не капризничают, не кривляются, прямо чудеса. А главное, наотрез отказываются выходить.

В этот момент Кирюшка хихикнул. Лиза мигом сказала:

– Ешь спокойно, чего дергаешься?

Вопреки обыкновению мальчик не заорал нечто типа: «Отвяжись, сам знаю, как поступить!»

Нет, он опустил глаза в тарелку и стал очень аккуратно нагребать на вилку кусочки кабачка, используя при этом действии не пальцы, а нож.

– Кирюша, не мог бы ты зайти в мою спальню?

– Конечно, – мигом отозвался мальчик, и это мне уже совсем не понравилось.

Обычно он начинает ныть: «Зачем? Прямо сейчас? Можно через час?» Сегодня же он повиновался беспрекословно, и это наводило на нехорошие подозрения.

В мою спальню Кирюша втиснулся бочком.

– Скажи, – поинтересовалась я, – не знаешь ли ты, что приключилось с бабушками?

Мальчик пробормотал:

– А что?

– К обеду не спустились.

– Ну и хорошо, – фыркнул Кирюшка, – хоть спокойно поели, без скандалов, они всем надоели…

– Понятно, – кивнула я. – И что же вы сделали?"

"– Это я, – решительно заявил Кирюша, – сам придумал, сам выполнил, девчонки ни при чем! Хочешь знать, они меня даже ругали! Но я, честно говоря, не думал, что они так перепугаются!

– Давай, рассказывай суть! – Я решительно прервала «увертюру»: – Сделай милость, говори по делу!

– Ага, – заныл Кирюша, – тебе хорошо, бегаешь весь день неизвестно где, только вечером появляешься.

Я удивилась. Честно говоря, я полагала, что Карина сиднем сидит в Алябьеве. Да и куда ей мотаться с такой регулярностью? Она нигде не служит.