Ферма в наследство, или Как достать соседа

Бр-р, прямо в дрожь бросает. В конце-концов они мне яйцо принесли, должна быть от меня хоть какая-то благодарность.

Над головой раздался шорох десятков лап, в темноте сверкали глаза, я застыв от ужаса вытянула вперед себя тазик и крикнула:

— Залезайте!

Тазик тут же потяжелел, не всматриваясь, сколько мохнатых особей поместилось в импровизированное «такси» быстро вернулась к люку, поднялась, высыпала пауков на пол и вернулась в подполье. Несколько раз сходила туда-сюда, прежде чем собрала всех пауков, некоторые выползли сами, по потолку, стенам.

Определенно, но по соображению совести я должна была их спасти.

Слыша, как на кухне кричит от радости страусенок, увидев столько еды, мигом ринулась наверх.

— Нельзя! — выхватила маленького паучка из клюва птенца, стараясь не выронить его из рук, когда мохнатые лапки обвили мои пальцы и судорожно вздохнув опустила его на пол к сородичам.

Тарантулы собрались на кухонных тумбах, на верхних шкафчиках, сбились в кучи и пялились на меня всеми своими глазами.

— Ты будь на месте, если схватишь еще кого-нибудь я из тебя сделаю бульон! — Пригрозила страусу и повернулась к тарантулам. — Сейчас вернусь.

Новый заход в подполье, где было уже более спокойно из-за отсутствия живности, а единственные раздражающие звуки - звон капель стекающей с потолка воды. Сил у меня уже не оставалось, сна правда тоже не было ни в одном глазу, ведь на мне великая миссия спасти тех, кто возможно однажды меня сожрет.

— Эй, ты здесь? — не зная, как обращаться к пауку, решила говорить как с человеком. Не «цып-цып-цып» же, в самом деле.

Жаль, фонарика не было, а без него очень сложно что либо разглядеть. Я уходила все дальше и дальше, казалось, сам дом по площади намного меньше, чем подполье, здесь было несколько ходов и чем дальше я продвигалась, тем шире они становились.

— Какая гадость!

— Не гадость, а яд.

— Кто здесь? — резко подскочила, едва не ударившись головой о доски.

— Меня придавило, когда земля размылась... Иди вперед три шага и посмотри влево.

Голос был тихим, словно шелест листвы, но тем не менее я отчетливо слышала каждое слово.