Фэнтези 2004

В нем изрядно жертвенности, но изрядно и зависти. Мой выбор пал на твоего сопровождаемого. И я повелеваю тебе! Выведи смертного из-под власти его.

— Ты же знаешь, что это не в моих силах, о Древнейший.

— А ты знаешь, что я всегда добиваюсь своего.

— Да, — согласилась Нагиня. — Однако не со мной. Я и так слишком многое тебе дала, позволив…

— Да, ты мне дала! — Голос Древнейшего загремел как гром. — Но это я могу обрести и с дочерьми Евы. Ты мне дала, но не от любви. И даже не от похоти. Ты мне дала, потому что ты — часть меня.

И ты обязана мне подчиняться.

— Нет, — не согласилась Нагиня. — Я часть Наидревнейшего. И я подчиняюсь только ему. И это он велел мне делать то, что я сделала. И это единственная моя слабость перед тобой.

— А ты не удивляешься, почему он велел? А что, если он велел потому, что я ему велел?..

— Это ты так говоришь, о Древнейший. Почему я должна верить твоим словам? Лишь Битва подтвердит их. Я не подчиняюсь тебе.

Древнейший почернел ликом.

— Хорошо, — сказал он.

 — Ты подчиняешься только ему. — Голос Древнейшего разносился по здешнему миру раскатами (длинные волосы Нагини, которая по-прежнему выглядела женой, развевались по воздушным волнам, создаваемым этим голосом). — Ты подчиняешься ему, а главное повеление Наидревнейшего известно даже людям. Что ж, последуем ему… Так возлюби же своего сопровождаемого.

Небо взорвалось огнем и громом.

— Я повелеваю тебе именем Наидревнейшего. Возлюби своего сопровождаемого, возлюби сверх могущества горнего! Ибо сегодня наступает его день.

Нагиня не могла не подчиниться такому приказу. Сопроводительницы рождались любящими своих подопечных, от любви они сопровождаемым и помогали. Чем еще можно помочь, когда хвороба терзает человечью плоть?.. Только собственной реинкарнацией.

Но здесь не было хворобы, и требовалась вовсе не реинкарнация.

Однако любовь и в самом деле была повелением Наидревнейшего. И Нагиня не могла не возлюбить. И возлюбила сверх могущества горнего.

* * *— Что за чертовщина! — рявкнул Палыч и оглянулся на Олега.

 — Давление в котле все падает и падает. Уголек-то ведь хороший нагрузили…

Он бы дал хорошего раздолбона кочегару за лень, если бы тот не находился на его глазах. Уголь поступал в топку в надлежащем количестве, а махающий лопатой Олег уже попросту обливался потом — грудь и спина его покрылись черными разводами, лицо было как у негра — лишь сверкали белки глаз.

— Мне ж начальство яйца оторвет!..