Фэнтези 2004

Если бы Лива приказала вас отловить и стреножить, зачем было бы мне диктовать вам это письмо Ливе?

— Да кто ее знает, эту Ливу?! — взволнованно выпалил Сьёр. — Узнала небось про нас с Велеленой, разозлилась, и…

— Что «и»?

— И решила какую-нибудь глупость заделать, в своем духе… Из мести…

— Тогда логичнее было попросить меня надиктовать вам письмо Велелене. Что-нибудь вроде «Ты — отвратительная жирная корова. Я ненавижу тебя, Велелена. И буду ненавидеть вечно. Сьёр». Верно?

— Что я ее — не знаю что ли? — словно в трансе продолжал Сьёр, он вообще меня не услышал.

— Не нужно так говорить.

— О-хо-хо! Бедный глупый Оноэ! Будто ты сам не знаешь, что такое эта Лива!

— Не нужно так говорить, — повторил я и приставил меч к его горлу. Если поцелуй, отданный Сьёром Ливе тогда, на террасе, заставил меня отказаться от плана со снятием кожи ленточками, то последняя тирада едва не вынудила меня к нему вернуться.

— Что же, вперед, воин-ариварэ! Я готов писать письма хоть до рассвета! — словно во хмелю, выкрикнул Сьёр. — Скажи еще, что ты меня сейчас зарежешь!

— Не сейчас, — я был серьезен, как сама смерть. — Сначала вы вложите в письмо листки чайного дерева, семь штук. Свернете его, как обычно, запечатаете своей печатью. И лишь только потом я убью вас.

Я посвятил Сьёра в мой план. Не утаил даже своих колебаний по поводу того, какие дрова для кремации его тела следует предпочесть — кипарисовые (сообщают праху бальзамический запах), сосновые (ускоряют процесс) или буковые (дешевле).

Но он мне снова не поверил.

Может, как и многие Лорчи, он в глубине души полагал себя бессмертным? Находящимся под особым покровительством свыше? Незарезаемым и несжигаемым?

Готов поверить даже во все это скопом.

Ночь выдалась долгой.

Когда я отлучился на кухню за лампой, на которой подогревают до нужной консистенции почтовый сургуч, Сьёру удалось совершить невозможное — он вырвался из моей заколдованной паутины.

То ли вода, которой я окатывал окровавленного Сьёра, в колдовстве что-то некстати размочила?..