Феникс Его Высочества (СИ)

Следуя за ним тенью, я проверила помещение. К своему удивлению, обнаружила в гардеробной расстеленный тюфяк, одеяло и подушку. Мне захотелось немедленно опробовать постель и забыться на несколько минут дремотой. Но прежде нужно было спросить разрешения.

Дэв метался по спальне, как зверь в клетке. Что-то ворчал себе под нос и хмурился. Сейчас он был таким, как в нашу первую встречу: важным и вспыльчивым, настоящим цесаревичем. Но мне больше нравился другой хозяин: вздорный и задиристый мальчишка. Вот только как его вернуть, я не знала.

Это ребят из пятерки я могла хлопнуть по плечу и сказать: не парься. Или послать куда подальше, чтоб не мельтешили. С Бобром такой номер всегда прокатывал. Но цесаревич из другой глины слеплен. Как та чашка фарфоровая - нажмешь посильней, и треснет.

Подкралась на цыпочках, преданно заглянула в глаза.

- Расстроился, да?..

Глупый вопрос, но другого я не придумала.

Дэв вздрогнул и похлопал глазами. Потом улыбнулся криво и шутливо выдохнул:

- Напугала.

- Прости, - отступила я и сникла. - Хотела поддержать, но не умею... В другой раз не соглашусь сидеть с вами за столом и встревать в разговор. Жаль, что вы поругались с отцом.

Он обхватил мой подбородок и легонько приподнял.

- Поссорился с Императором, не с отцом.

Я непонимающе закусила губу и выдала:

- Как это?..

- Отец любит меня и потакает моим желаниям, - пояснил Дэв. - Но Император обязан контролировать все.

Никогда не думала, что жизнь цесаревича такая. Всегда считала, будто принцам и принцессам живется сыто и весело. Что их желания выполняются по первому требованию, и они могут делать все, что пожелают. А оказалось: у имперского отпрыска свободы не больше, чем у «птенца».

Стремясь утешить, я положила ладони Дэву на грудь и приободрила:

- Все наладится, вот...

Договорить не успела. Губы Дэва впились в мои так горячо и так мучительно нежно, что у меня перехватило дыхание.

Сильные пальцы Дэва запутались в моих волосах, удержали. Сама того не сознавая, я запрокинула голову назад. Разомкнула губы в отчаянной попытке вразумить хозяина.

Язык Дэва проник в мой рот, стал исполнять сумасшедший и чувственный танец. Мне расхотелось сопротивляться. Сердце стучало бешено, волны нежности прокатывались по всему телу. Новые ощущения стали для меня потрясением и открытием одновременно.