Фея в Академии Черного дракона

Пусть хоть весь мир летит в бездну, я не могу позволить своему ребёнку…

— Агния, — тихо произнёс отец и положил руку ей на плечо, и она медленно обернулась к мужу. — Они справятся. Верь в них.

Хотя голос отца звучал уверенно, в нём чувствовался страх и волнение. Ллайд Снежный — Владыка Льда, Палач, как его называли раньше, боялся за свою единственную дочь. Он умел принимать сложные и порой жестокие решения, и сейчас, как бы больно ему не было, он знал неотвратимость беды, надвигающейся на нас из Тёмного леса. Если ещё четыре месяца назад он готов был сделать всё, чтобы укрыть меня, когда грядущее зло было эфемерно, его можно было обойти, перехитрить… По крайней мере, так мы думали.

Руки мамы медленно разжались, и она отступила, тут же попав в объятия мужа и пряча у него на плече свои эмоции. Аликсия неотрывно смотрела на сына, будто пытаясь запомнить его таким, какой он сейчас — великолепный, умный, идеальный сын. Она готова была молить его отступить, но слова застряли у неё в горле, задержанные вбитыми в детства чувством долга и колоссальной ответственностью, лежащей на них с мужем.

"— Не теряйте больше времени, и мы не будем. Отправимся в эльфийские земли, — заключил Ардаан, и лишь на последних словах его голос завибрировал, выдавая заглушаемые чувства.

Мне хотелось попросить у них прощения. Извиниться за то, что тогда осмелилась ступить в императорский парк, сбежав с экскурсии, чтобы увидеться с Даартом. Тогда и сейчас в моей душе пылала влюблённость, и я бы сама отодвинула от него угрозу, но теперь я понимаю, что одна не справлюсь, да и принц меня не отпустит, будет защищать.

Впрочем…

Я обернулась к Даарту, но произнести ничего не успела. Глаза расширились от пронзившей меня боли, я вскрикнула и выгнулась, упав на руки Даарта. Что-то тёмное из глубины моей души охватывало разум, опутывало мохнатыми паучьими лапами, пытаясь затянуть в меня паутину — такую же тёмную, как и он сам.

— Её глаза… они полностью чёрные, — прошептал Даарт и затряс меня. — Аврора! Ты меня слышишь?!

— Она не слышит, — сказал кто-то моими губами, голосом, удивительно похожим на мой, но сейчас звучащим низко, утробно, пугающе. — Она охвачена тьмой.