Фея Темной

 — Шэн почувствовал некоторую долю облегчения, а еще, неожиданно получив возможность услышать откровенные ответы, решил не упускать возможность разобраться. Поровнялся со своим проводником.

— Да. Это так. Лишь она могла совершить эту казнь.

— Зачем это надо было делать так?

— Я так привык. Будучи всю жизнь убийцей и монстром невозможно враз перестать им быть. Особенно когда несвободен. — бледное лицо Ассавирга исказилось чем-то весьма похожим на сожаление.

— Айсар высказал предположение, что смерть Верховного была волей Сумеречного.

— Да. За те три дня я имел возможность вволю ""насладиться"" общением со своим покровителем. Это было… вдохновляюще. Мой отец за время своего правления умудрился извратить все принципы служения Хаосу, нарушил равновесие. И тот посчитал нужным вмешаться.

— Но я думал, боги не могут там находиться. Тёмная сказала, что не может спасти Фэй. — непонимающе нахмурился Шэн.

— Она и не может. Во первых они не имеют права сильно вмешиваться в дела своих подопечных, и предпочитают направлять, а не воздействовать напрямую, во вторых от твоей Фэй там лишь душа и сознание, а в третьих — это не её вотчина.

Они уже некоторое время шагали по пустоту коридору. Шэн мог бы удивится тому факту, что им никто не встречается на пути и никто не засёк нарушения границ Храма, но отчётливо чувствовал как послушно отзываются на заклинания Ассавирга охранки и сигнальные чары здания. Создавалось впечатление, что домой вернулся хозяин.

— Ты ведь можешь стать Верховным.

— Могу. Но не хочу. Храм отнял у меня всё что мог. И у меня есть жена. В ней весь смысл.

Исчерпывающе. И понятно. Ему так точно. Коридор, что ещё миг назад казался бесконечно длинным, внезапно закончился, явив им тупик. Не успел Шэн удивиться, как Ассавирг поднял руку, повёл ладонью и на стене в которую они упёрлись, проявилась невзрачная простая дверь без замка, или даже ручки. И от неё веяло той знакомой мощью, что ощущалась и при общении со Странницей, и при явлении Тёмной.

Рука его проводника легла на тёмное дверное полотно и толкнула, открывая. Раздался едва слышный скрип. Из глубины на них глянула тьма. Но не та, что сопровождала Фэй и других жриц. Другая, пустая, голодная.

— Когда мы туда спустился, первое, что ты почувствуешь, полную дезориентацию. Полную потерю осязания. Ни магии, ни зрения, ни слуха, ни прикосновения. Ничего, лишь пустота.