Фея Темной

Даже в полном разздрае его девочка не забывает о безопасности. Не поворачивая к нему голову, она произнесла хрипло.

— Знаешь, все почему-то считают, что некроманты не ценят жизнь, что, служа смерти, мы становимся отмороженными циниками, не ставящами ни во что жизнь, что не способны остановиться и оценить мгновение… Никому невдомёк, что видя смерть, соприкасаясь с ней каждый день, жизнь начинаешь любить и ценить в каждом проявлении, что служа смерти, защищаем то мы как раз жизнь. И хуже всего то, что действительно бывают такие, как Огаст, как его папаша, очерняющие наш дар.

— Такие бывают не только среди некромантов. — спокойно возразил Шэн, садясь рядом.

— Да. Но мне то приходится искать и карать именно некромантов.

— Но ведь ты делаешь не только это. Сегодня ты освободила ни в чём не повинную душу, дала ей свободу и возможность переродиться. Уверен, что будучи жрицей, тебе не раз доводилось вершить волю Богини, принося именно добро.

— Приходилось конечно.

— Мы ведь не играем, душа моя. Я хочу, чтобы ты выбрала меня не потому, что быть жрицей плохо, а потому, что быть со мной хорошо. — криво улыбнулся Шэн.

Они замолчали, каждый думая о своём. И в этом молчании не было никакой неловкости.

— Это мне? — удивлённо спросила девушка и он непонимающе уставился на букет ромашек, в своих руках, о котором успел забыть.

— Да. Если нравятся.

— Очень нравятся. — Фэй приняла протянутые ей цветы и зарылась лицом в белые лепестки. — Спасибо.

И было в этом жесте и этом тоне столько простого удовольствия, что все его размышления о ценности подарков как-то разом утратили смысл. Позже он подарит ей другие подарки, хоть весь мир положит к ногам, ну или хотя бы одно отдельно взятое княжество. А сейчас мужчина радовался, что додумался собрать этот неказистый букет из луговых цветов, чтобы порадовать расстроенную девушку.

Лежать здесь, на лугу, под тёплым весенним солнцем, в обнимку с цветами, которые ей подарил Шэн, было так хорошо, что Фэй с огромным трудом заставила себя вернуться мыслями к цели их приезда. Время двигалось к вечеру, а они успели обследовать только склеп. Небезрезультатно конечно, но всё же.