Федор Годунов. Стылый ветер

А шутки над собой бывший опричник разве что от царя готов терпеть. Так что я тоже на месте незадачливого переговорщика к нам бы выходить поостерёгся.

Пришлось Мохине с этой грамотой переться под самые стены и привязывать её к сброшенной верёвке. Зато потом горожане открыли ворота, не побоявшись впустить почти полутысячный отряд. Хотя чего им нас боятся? Хоть Пашков, разбив под стенами города армию князя Воротынского, и ушёл два дня назад в поход на Москву, гарнизон в городе он оставил. Всё же Елец на дороге из степи на Русь стоит и в случае набегов крымчаков или ногаев, дорогу на Русь закрывает.

Так что случись чего, и местные стрельцы да городовые казаки быстро моих мужиков в мелкий винегрет порубят.

— Слышь, боярин, — я оглянулся на нерешительно топчущегося передо мной рыжебородого стрельца. — Неужто ваш воевода, и впрямь, из Грязных будет?

— А то, — мысленно усмехнулся я. Вон как бедолагу проняло. Даже меня сразу в боярский чин возвёл. — А что, есть сомнения?

— Дык помладше Грязной будет. И он из простых дворян будет, а не думных.

— А ты откуда знаешь?

— Ходил вместе с ним ещё при государе Фёдоре Ивановиче на татарву под Дедилов.

— Так-то, по-видимому, другой Грязной был, — влез в наш разговор проезжающий мимо Подопригора. — А наш из плена басурманского вернулся. А раньше при самом Грозном у опричников в начальных людях ходил. Ох, и лют!

— Хорошо, что ваш воевода его с собой пировать увёл, — решил подлить масла Мохина, махнув рукой в сторону уехавших в сторону детинца Долгорукова с Грязным и Порохнёй.

— Но ты даже не надейся, друже. Василий Григорьевич о тебе не забудет.

— И что теперь делать? — окончательно растерялся рыжебородый, машинально теребя рукой берендейку. — Я ж думал, что вы тати. Пограбили кого из дворян, что от разбитого царского войска отбились да решили обманом за стены попасть.

— Ладно, не печалься, стрелец, — решил я сжалиться над незадачливым шутником. Просто дело уже к вечеру идёт. Пора куда-то на постой вставать. Можно было, конечно, напирая на свой дворянский статус и посолиднее себе жильё вытребовать.

Но тогда и поселят в детинце, и от присутствия на пиру у Долгорукого не отвертеться. Нет. Мне по неприметнее здесь нужно быть. А значит, и жилище поскромнее подобрать. И местный воин, знающий в небольшом городке всё и всех, в поиске нормального жилья, мог оказаться полезным. — Скажу я за тебя слово перед воеводой. Всё же не со зла, а по-дурости языком трепал. Тебя как звать-то?

— Так Федька я, Косарь.