Федор Годунов. Стылый ветер

Всего-то и нужно было; усомниться в эффективности действий той или иной сотни, похвалив между делом воинские умения двух других. И потом ненавязчиво свести сотников вместе, подсадив к ним для компании Подопригору. Как итог, на следующий день во всех окрестных деревнях знали, что три сотника об заклад побились о том, чья сотня лучше будет. Ну, а я, чтобы азарта в предстоящем соревновании добавить, победителям бочку медовухи выкатить пообещал.

Воины из сотни Кердыбы оживились, потянулись с кружками к огромной бочке.

Первым подошёл сам сотник.

— Угощайтесь, Тимофей Михайлович, — Машка ловко зачерпнула ковшом медовуху, перелила в протянутую посудину, поклонилась.

— Благодарствую, — степенно кивнул ей сотник. — Хороша! — огладил он седые усы.

— А вы чего встали? — склонил голову набок Порохня, оглянувшись на Косаря и Пудовку. — Уговор забыли?

— И то! — обрадовался, поглаживая коня по холке, Подопригора. — Сбегайте, браты, до реки Костромы. Поглядите, вдруг она обмелела ненароком.

Вокруг вновь весело заржали, потешаясь над незадачливыми стрелками.

Те, вяло огрызаясь и переругиваясь между собой, потянулись к лыжам.

— Ничё, — Косарь, закинув на спину заплечный мешок и пищаль, зло покосился в сторону весело скалящихся победителей. — Веселитесь покуда. Посмотрим, как оно в следующий раз будет.

Обидно, моему тёзке. Так на то и расчёт был. Теперь осталось только двум проигравшим командирам на возможность реванша намекнуть и можно быть насчёт боеготовности стрелков, абсолютно спокойным. Они сами на учениях жилы рвать начнут.

А заодно и на лыжах ходить потренируются. До Костромы чуть больше вёрсты будет. А мне много и не надо. Всем войском через лес по бездорожью переть, только идиоты могут. А вот совершить во время боя небольшим отрядом обходной манёвр и с тыла неприятеля расстрелять — дело хорошее.

— Баловство всё это!

— Отчего же балоство, отец Феодосий? — оглянулся я на подошедшего отца-эконома Ипатьевского монастыря. — Стрелки воинскому делу обучаются. Кто эту науку лучше других постиг, тому и почёт.

А над сотнями Косаря и Пудовки народ теперь всю неделю зубоскалить станет. Так они от этого только злее в обучении будут, чтобы в следующее воскресенье нынешним победителям нос утереть. Народишку, опять же, хоть какое-то да развлечение. Вечером гулянья будут. Оставайся, отец Феодосий. Если сейчас в дорогу отправишься, только затемно в монастырь вернёшься.

— Оставайся, отец-эконом, — поддакнул мне Подопригора, хитро прищурив глаза.