Все не так, как кажется

Кольцо в руках теребит, словно хочет сорвать его к чертовой матери.

— Но, она тебя обижала — чуть ли не плача, произносит мальчик. — Кто эта тетя?

— Для нас никто. Она немного поворчит и успокоится. Обещаю, больше мы ее не увидим. Только, пожалуйста, не выходи из комнаты пока мы не закончим разговаривать, хорошо? — Ира старается изо всех сил придать голосу нормальный оттенок, только это слабо выходит, даже Антон, судя по всему, не верит ее словам.

— Не ходи к ней, пусть просто уйдет, у нас сейчас мультик начинается, давай со мной смотреть.

Вот она детская непосредственность. Прикрываю дверь, не дослушав разговор. Отправляюсь обратно в коридор. “Никто” сидит на комоде, словно так и должно быть. При виде меня улыбается. Вот сразу видно, хитрая тварь. И даже на плохую мать вовсе не тянет, хуже. Да будь в ее словах хоть толика правды, исказит так, что хрен кто узнает.

— Ну, что, она уже успела обработать тебя или я сорвала всю малину? — не сказала, а словно ядом прыснула.

— Мы вроде на ты не переходили. Вас как вообще величать?

— Любовь Ивановна. Можно просто Любовь.

— Чур, меня с такой Любовью. Буду называть вас просто Ивановной. Так вот шли бы вы отсюда, Ивановна, а еще бы лучше бежали, сверкая пятками.

— Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать? Она моя дочь. Хоть и непутевая, но квартирку заимела. Стало быть, и делиться должна со мной поровну. Недаром я ее пятнадцать лет кормила и одевала. Теперь и она должок обязана вернуть.

— Ах, пятнадцать, ну тогда все ясно.

— Не знаю, как там тебя зовут, остроумный. Но я справки наводила. Ты к этой квартире никакого отношения не имеешь. Она только на дочке записана. Так, что рот свой не разевай. Тебе здесь точно ничего не светит.

— Артем меня зовут, благо не Иванович. Мне здесь, Слава Богу, светит. Дышите спокойно, я не про квартиру, хотя вам ее и подавно не видать. И все же мой вам настоятельный совет — чешите отсюда, Ивановна, да поскорее, вам здесь не рады."

"Не знаю, сколько продолжался наш обмен любезностями, но когда вошла Ира, на ее лице не осталось и следа былой слабости. Не знаю, слышала ли она что-то из нашего разговора, но вид у нее был решительный.