Фантастика

Мюллер, изогнувшись черной загогулиной, левой рукой переломил в локте правую, сжатую в кулак, и протяжно крикнул:

– Поонялии, суукиии, ктоо тепеерь центроовоой?

Всё, дошло до Сереги. Бой кончен.

Он сразу весь обмяк. Стало тяжело дышать, по лбу стекал пот. Зато «токо-так» перестало барабанить по ушам.

Подошел группенфюрер, обнял за плечи.

– Ты, Серега, знаешь кто? Сверхчеловек. – И прибавил непонятное. – Белокурая бестия.

Но Дронову сейчас было не до загадок. Он нагнулся, перевернул Репу на спину.

– Мертвый?

Мюллер пощупал толстую, как бревно, шею.

– Дышит. Сейчас побрызгаю – очухается. Стал расстегивать ширинку, но Серега оттолкнул группенфюрера.

– Не надо. За это он тебя грохнет, насмерть. Когда я уеду.

– Куда это?

– Не знаю. Нельзя мне тут.

И объяснил про больницу, про разбитое окно, а главное про дурдом. Мюллер засмеялся:

– Права не имеют. Ты, Серега, главное, меня держись. Я тебя в обиду не дам. Если что, батю подключу.

Он тряханул сжатым кулаком.

– Иди домой, Серега, отдыхай. Заслужил. И не заморачивайся из-за всякой хрени. Всё нормально будет. Слово группенфюрера.

Вон оно что

На пороге ему на шею кинулась мамка.

– Сергунечка, родненький, чтой-то доктор говорит? – зашепелявила она (передние зубы Рожнов выбил, еще в позапрошлом году). И давай его обнимать, ощупывать.

Он отодвинулся – от матери здорово разило перегаром.

– Целый я, целый. Какой еще доктор?

– Да вот, – повернулась она лицом к коридору. И тут – на тебе, давно не виделись – из комнаты в коридор выкатил бородатый, который из больницы. У Сереги «то-так» скакнул было на «токо-так», но на пару секунд, не больше. Вспомнилось, что Мюллер говорил.

– Вы чего? Вы права не имеете! Не поеду я! – попятился Дронов, а сам весь напружинился – ну как у доктора и санитары с собой, из психической неотложки.

– Не волнуйся, тебе нельзя! – быстро, но мирно заговорил врач. – Я одежду твою привез, документы. Ты чего сбежал-то? Тебе покой нужен. У тебя мерцающая аритмия. Пульс триста двадцать, вчетверо быстрее нормы. Это очень опасно. Сердце может не выдержать. Ну-ка, иди в комнату, сядь. А лучше ляг.

В комнате бородатый стал измерять пульс.

– Ничего не понимаю… Нормальный, семьдесят пять.

Зато Серега понял.