Факультет форменных мерзавцев

Конечно, я наделала новых, пока бегала и искала хоть одно доказательство вторжения в мою временную собственность… И теперь привести котика и сказать ему, что все пропало, казалось глупостью. Засмеет ведь, собака.

Вся в расстроенных чувствах, я вышла из сада и с головой, полной тяжелых дум, отправилась все-таки на педсовет, не забыв прихватить портфель. Хотелось посоветоваться с кем-то и понять, кто же в буквальном смысле замел следы в моем саду? Может быть, сам Тардилар? Позвал меня в кухню, отвлек извинениями и оправданиями, а сам в это время пустил магию в ход.

На середине пути к административному зданию, преодолев домики сотрудников колледжа, я отвлеклась от подозрений, услышав позади звук шагов. Резко обернувшись, уставилась на серьезного брюнета с потрясающе красивыми серыми глазами и длинным породистым носом. Такой же имелся у моего отца, чем он страшно гордился, называя его «аристократическим» наследием. Подбородок незнакомцу правда достался мелковатый, не то что у эра Тардилара…

Нахмурившись, вернула мысли в нужное русло, преградила дорогу и улыбнулась незнакомцу.

Он остановился. Неуверенно кивнул.

– Добрый день, – сказал тихо, при этом бегло осмотрев меня снизу вверх. Голос оказался приятным, но неприветливым.

– Добрый, – ответила я, с интересом разглядывая мужчину. Он выглядел ненамного старше меня, высокий, хоть и стоял чуть ссутулившись, поджимая тонкие губы и явно стремясь избавиться от моей компании.

Подумав, протянула ему руку и представилась:

– Эра Шторм.

Губы брюнета превратились в близнеца буквы «о», а затем растянулись в подобии улыбки. В подобии – потому что как-то кособоко у него это вышло.

– Эр Вукит, – проговорил он, пожимая мою ладонь и тут же ее отпуская. – Новый преподаватель по технологиям и программированию. – Немного подумав, он чуть сморщил длинный нос и добавил: – Рад знакомству.

– И я очень рада, – сказала с самым серьезным лицом.

На самом деле мне было смешно.

Эр Вукит выглядел в точности как методист моего отца: в дорогом клетчатом костюме, белой, идеально отутюженной рубашке, с коричневым галстуком, идеально ровно повязанным на шее, и в коричневых же ботинках. Надменный и мнящий о себе больше, чем он есть на самом деле. По крайней мере, первое впечатление о нем сложилось именно такое.

И кривился он, глядя на меня, так, словно пришлось трогать оборванку, хотя одета я была ничуть не хуже.