Факультет форменных мерзавцев

Только слова оборвались, стоило увидеть фотографию на одной из бумажек. Не узнать его было легко, но я почему-то сразу поняла – там был запечатлен наш хатистер. Не тот, что сейчас бродит неприкаянным по саду, а человек. До смерти.

Высокий, поджарый, хорошо одетый, со взглядом, от которого хотелось спрятаться. Даже теперь, спустя много-много лет, от изображенного на фотографии веяло силой и властностью.

«Эр Пастес Романов», – прочитала под фото. Далее следовали годы жизни. Вернее, один год – рождения, а затем, после дефиса, стояло многоточие.

Я положила вырезки на стол. Отстранилась и перевела взгляд на дверь. Очевидно, эр Романов вовсе не пропал, а был убит, причем весьма жестоко. Закопан заживо, при этом скованный магическим заклятием оцепенения. Его гнев и ненависть к убийце сыграли жуткую роль – мужчина так и не принял смерть, даже когда задохнулся, превратившись в хатистера и выжидая момента, когда смог бы отомстить обидчику.

Тогда по всему выходило, что этот самый обидчик объявился.

Итак, кто-то убил его в саду, закопал и сбежал. А теперь появился и разбудил зло.

Я нервно вздохнула, не с первого раза протолкнув в легкие воздух, и открыла папку снова. Там были бумаги. Пожелтевшие от времени протоколы, акты, допросные ведомости… Я пролистала их быстро, жадно вглядываясь только в фотокарточки, прикрепленные сверху ржавыми скрепками.

Или эр Бири. Зачем он дал мне все эти документы? И откуда они у него самого?

Ответ нашелся, стоило вчитаться в расшифровку подписи на одном из актов.

«Младший следователь полисмагического отделения номер двадцать три дробь один, эр Адам Бири».

Он вел дело о пропаже девушки, некой эры Виды Романовой.

Еще несколько документов спустя я наконец поняла, что держала в руках. Дело об исчезновении девушки – невесты некоего Х.

Вот вам и любовный треугольник.

Задумчиво постучав по столу пальцами, я снова уставилась на газетные вырезки. Кажется, эр Бири не успокоился, когда не смог определить, куда делась эра Вида Романова, и продолжал искать даже спустя годы.